Читаем без скачивания Ошибка президента - Фридрих Незнанский

Они выпили, закусив шоколадкой «Марс».

– А помнишь, какие раньше у нас были шоколадные батончики за тридцать три копейки?! – Дроздов с отвращением разглядывал яркую упаковку «Марса». – А это же просто гадость.

Турецкий внимательно взглянул на школьного товарища, недоумевая, зачем же он все-таки вызвал его сюда, в эту дешевую забегаловку, не для того же, чтобы заниматься сравнительным анализом шоколада.

Они помолчали.

Дроздов разлил еще. Турецкий чувствовал, что Вадиму трудно начать разговор.

– Ладно, Сашок, – сказал, наконец, он, – Ты, наверно, смотришь на меня и думаешь: «Чего этот дурак меня, сюда притащил?» Видишь ли, ты ведь в прокуратуре работаешь,  на хорошем счету. В твоем послужном списке такие страницы… Вот я и подумал…

– Да ты чего, Дрозд, – хмыкнул Турецкий, – к теще на службе бухгалтер пристает, а ты ее нравственность блюдешь и меня – в частные детективы?

– Можно и так, – Дроздов как раз наливал по второй. – Да только, понимаешь, теща не жалуется – бухгалтерам доверяет. – Он помедлил, покрутил стакан в руке. – Сам-то женился?

– Да. Дочка растет.

– А я вот пока нет… Да теща-то у нас общая. – Вадим сделал приглашающий жест рукой и бровями и опрокинул стакан.

Турецкий физически ощутил тревогу. «По его спине пробежал холодок» – всплыла в голове фраза из какого-то пошловатого детектива. Но где-то между лопатками холодок действительно появился.

Вадим с минуту молчал.

– Видишь ли, я сейчас в охране у Президента, – он опять достал флягу.

– Что она у тебя, бездонная?

– Спецфляга ноль-восемь. Служебная, – деланно хохотнул Вадим.

– А коньяк?

– «Метакса». Греческий.

Выпили. Минуты три сосредоточенно жевали сардельки. Потом молча доели «салат витаминный». Оба были рады, и возникшее было напряжение постепенно спадало.

Как предки? Знаешь, я твою мать пару лет назад в Эрмитаже видел, но как-то постеснялся подойти, – сказал Турецкий.

Скрипят помаленьку… Ну что, добьем?

А куда деваться, лей…

Они выпили и, не сговариваясь, потянулись к выходу.

Ну что, с первопечатником покурим?

Сань, понимаешь, без нужды я бы тебе звонить не стал..

Друзья присели на скамейку возле памятника Ивану Федорову.

Понимать-то понимаю, но лучше бы без нужды: в «Узбекистан», в «Арагви» – сколько не виделись-то? Хотя не знаю как тебе, а мне не до ресторанов… Ну, что с «тещей»?

– Про Ирландию слыхал? «Нажрался, проспал»…

– Кто ж не слышал? – ответил Турецкий.

– Ну да, шумиху подняли – будь здоров! Там ведь покушение было.

Покушение на Президента России? Турецкий мотнул головой – это не укладывалось в мозгу. Как такое может случиться, когда вокруг полно охранников!

– А вы-то куда смотрели? – наивно спросил он.

– То-то и оно, – ответил Дроздов.

3

Войдя в кабинет, Галя с интересом огляделась. Она никогда не бывала в помещении МУРа на Петровке, 38, и обстановка здесь поразила ее даже не скромностью, а просто бедностью. В кабинете капитана Сивыча стояла старая, видавшая виды мебель, стол был завален зелеными папками с завязками, и ничто, в том числе и обычнейший советский телефон на столе, не могло навести на мысль о том, что в мире существуют факсы, компьютеры и удобная офисная мебель.

– Гражданка Крутикова? – Сивыч поднял голову, – Я помню о вашей просьбе встретиться с Константином Дмитриевичем. Но его сейчас нет в Москве. Как только он приедет, я вам позвоню. А я попросил вас прийти все по тому же поводу. Вы уже слышали, что Карапетян убит?

Галя кивнула.

– У нас есть подозрение, что его убил тот самый человек, которого вы, похоже, видели вместе с Гамлетом у «Мясницкой» – Сергей Саруханов. Накануне убийства между ними что-то произошло – соседи слышали. Машина принадлежала Саруханову. Как вы и предполагали, – Василий Васильевич поднял на Галю глаза и улыбнулся, – Не хотите стать нашим штатным агентом? Нам такие кадры нужны.

– Да нет, спасибо, – Галя покачала головой. – Я уже однажды работала в… одном ведомстве: Всего лишь гардеробщицей. Но и этого мне хватило.

– Принуждать не имеем права, – развел руками капитан Сивыч, – Но я хотел задать вам несколько вопросов. Вернемся к убийству Карапетяна, – начал он. – Сергей Саруханов, то есть тот человек, которого вы видели у метро, сразу же после убийства Гамлета исчез. Скрылся.

– Наверно, испугался, – предположила Галя.

– Он в розыске.

– Тогда лучше всего искать в Армении, – заметила Галя. – Или у родственников здесь.

Сивыч вопросительно поднял брови.

– Он же южный человек,– пояснила Галя,– у них обычно очень сильно чувство семьи. Такой человек будет скрываться среди своих.

– Это разумно, – кивнул головой Сивыч. – Но я хотел спросить вас о другом. Вы не припомните каких-нибудь деталей в поведении или характере Карапетяна? Иногда мелочь может на что-то натолкнуть. Подумайте.

Галя задумалась, вновь стараясь воскресить в памяти образ невысокого плотного человечка в мешковатых брюках бутылочного цвета и с мутными лживыми глазами на одутловатом лице.

– Не знаю, – наконец, ответила она. – Мне кажется, он такая мелкая рыбешка… Я бы пожалела для него машины. Хорошую машину пришлось взорвать. По-моему, он того не стоил. Может быть, Витя Станиславский что-нибудь вам подскажет. Кстати, – Галя внимательно взглянула на Сивыча,  – что с ним будет?

Нанесение особо тяжких, – Сивыч наморщил лоб,– сто восьмая. До восьми лет.

Нанесение? – удивленно повторила Галя, – Значит, Шура жив? Я имею в виду Шевченко? А в газете писали, что ни умер.

Сивыч улыбнулся. Он вспомнил о путанице в «Московском комсомольце». Опровержения, разумеется, никто никуда не посылал, и до сих пор весь честной мир уверен в том, что и девятнадцатой квартире действительно произошла страшная кровавая драма.

Жив ваш Шевченко,– снова улыбнулся Сивыч,– Поправляется. Хотя, конечно, ранение было серьезным. Отделал его этот Станиславский.

– И что же теперь с Витей?

Я же говорю – до восьми. Тут еще опьянение, дебош. Да и защиту дадут так, для проформы. Так что скорее всего впаяют ему по максимуму.

Галя задумалась.

– Если Шура жив, лучше спросить его, – наконец сказала она. – Он лучше знал Гамлета, ходил к нему обычно именно он. Правда, в ту ночь они уходили вместе… Спросите их. Я уверена, они про Гамлета знают немало.

Глава десятая ПОКУШЕНИЕ НОМЕР ТРИ 

1

Возвращаясь обратно в прокуратуру, Турецкий решил часть пути пройти пешком – хотелось подышать свежим воздухом, как будто то, что он узнал от Вадьки Дроздова, мешало ему дышать.

Он брел по Никольской улице, которая еще совсем недавно называлась улицей 25-го Октября (Турецкий еще не успел привыкнуть к новым названиям). Мимо него куда-то торопились люди, торговцы топтались у прилавков, на которых был разложен товар, люди покупали и продавали, с важным видом ходили из магазина в магазин модные женщины, выпорхнувшие из дорогих иномарок, и никто из них не знал, какая опасность нависла над страной.

И действительно, картина, нарисованная перед ним старым школьным приятелем, была чудовищной по своей правдивости. Тому, что рассказал ему Дроздов, Турецкий поверил сразу. Смысл его рассказа вкратце сводился к следующему.

В течение некоторого времени на Президента России совершено уже несколько покушений. Лишь случайность спасла его во время полета в Испанию. Тогда в его персональном самолете, который, разумеется, тщательнейшим образом проверяется перед каждым полетом, внезапно отказало электрооборудование. Теоретически это могло закончиться взрывом самолета в воздухе, и тогда гибель Президента и всех, кто был с ним, оказалась бы неминуемой. К счастью, опытной команде, ведущей самолет, удалось вовремя выяснить причину неполадок и исправить ситуацию. Однако пришлось совершить аварийную посадку на небольшом аэродроме, не приспособленном для приема больших машин, и в результате слишком резкого толчка самолета о землю российский Президент повредил позвоночник и в Испании ему пришлось делать срочную операцию.

«Они рассчитывали если не уничтожить его, то, по крайней мере, сделать из него инвалида, прикованного к постели или инвалидному креслу, – вспомнил Турецкий слова Вадика Дроздова. – Однако этот номер не прошел. Президент, на удивление, быстро вернулся в прежнюю форму». Однако Вадика Дроздова уже тогда насторожил тот факт, что по официальной версии авария в самолете произошла по каким-то техническим причинам, и виновный так и не был найден. Собственно, его и не искали.

Дроздов, а вслед за ним и Турецкий были уверены, что, случись что-либо подобное с американским президентом, с Горбачевым, а уж тем более с Брежневым, самолет разобрали бы по винтикам, но докопались до точной причины аварии и нашли бы виновных. Тут же ничего подобного сделано не было.