Ее шталмейстер, казалось, был всецело занят запутавшимися поводьями.
— Я бы выразил любовь как-нибудь более тепло — кровью сердца, а не в камне, — еле слышно пробормотал он.
— Ах, милый Роберт! — проговорила она с ноткой осуждения в голосе. И они направились в Вестминстер, чувствуя весеннее бурление молодой крови и слыша любовные песни дроздов.
Во дворе он жестом отогнал конюхов и сам помог ей слезть с лошади. Под воздействием весеннего дня и птичьего щебета, а, возможно, и из-за некоторой досады, поскольку она почти целый день не видела своего супруга. Изабелла пригласила его в свои личные покои, чтобы выпить кубок вина.
Прежде чем пойти и провести несколько тихих минут в уединении королевской часовни, Бинетт широко распахнула окно покоя королевы, чтобы туда проник солнечный свет, который так любила ее госпожа. И была не ее вина, что под окном беспечно болтали два садовника. Добрая женщина не ожидала, что всадники приедут так рано, и оставила для прислуживания Изабелле только Жислен. Изабелла, войдя в покои, тотчас прошла к окну с кубком в руке, чтобы насладиться солнцем и тишиной.
Стук лопат под окном напомнил ей, как Эдуард хотел украсить ее сад, и хотя она и не видела садовников, решила, что он их прислал, поскольку они, наверное, особенно хорошо умеют ухаживать за розами. Даже будучи иностранкой, она почувствовала разницу в их выговоре — один, как и все дворцовые садовники, говорил на кокни, у другого же был явно деревенский выговор, довольно для нее непривычный.
— Здорово будет туточки летом, — говорил он. — Премилое местечко для нашей королевы, да благословит ее Господь! И все, что мы понасадили перед Рождеством, как раз зацветет ко времени, как она станет тяжелой.
Говорящий добродушно рассмеялся, и королева улыбнулась, потому что любила, когда простой народ выражал ей симпатию. Стук прекратился, и она представила себе, как немолодой садовник сдвинул на затылок шляпу и почесывает залитый потом лоб, радуясь тому, как красиво будет выглядеть сад, когда они приведут здесь все в порядок.
Но от слов другого человека она обомлела.
— Если ей только удастся забеременеть, — сказал он, сердито фыркнув.
— Эй, чегой-то ты, Джоб, она такая славная девушка, конечно, молодая очень, но когда придет лето…
— Да не об возрасте и здоровье Ее Милости речь.
Другой ошарашено молчал.
— Ты же не хочешь сказать, что наш король не мужчина? Да сохрани нас Господь, он же сын здоровяка Длинноногого!
— Оно и видно, что ты приехал из деревни, Жак. Тут не в способностях нашего короля дело, мы-то знаем, что у него нет ни крохи желания тратить силы на молодую, когда у него под рукой этот проклятущий гасконец!
Изабелла стояла, не шевелясь, красное вино медленно капало на складки ее амазонки. Черты ее лица резко обострились — она все поняла. В золотисто-карих глазах появилось выражение обиды и ужаса.
С некоторым опозданием Роберт уронил стул, чтобы отвлечь ее. Слишком поздно! Жислен бросилась к окну и захлопнула его. В покоях королевы повисла гнетущая тишина, которая еще так недавно была насыщена весенними запахами и звуками.
«Еще сегодня утром я была так молода — так нелепо молода и так безрассудна!» — эти слова промелькнули где-то в ее подсознании, но с губ не сорвалось ни звука. Только теперь она поняла ту непонятную интонацию, с которой умудренная опытом графиня произнесла там, в Булони: «Другие женщины? О, нет, ни разу ни о чем подобном не слыхала». Она совершенно забыла о тех, кто находился рядом. Но ей необходимо с кем-то поговорить, с кем-нибудь из своих, чьи взгляды и суждения не связаны с этой чужой и неласковой для нее страной. С кем-нибудь, кто бы подтвердил ей, правильно ли она поняла то, что случайно услышала. Она инстинктивно повернулась, чтобы найти Маргариту. Пустой кубок выпал из ее рук и разлетелся вдребезги по надушенным циновкам, покрывающим пол.
Молодая Жислен, столь же сбитая с толку, как и она сама, съежилась у окна, глядя на осколки с таким видом, как будто это осколки того зеркала, что разбилось в день свадьбы ее госпожи.
Прежде чем Изабелла дошла до двери, Роберт ле Мессаджер опередил ее, осмелившись схватить за плечи двумя руками.
— Парламенту наверняка удастся настоять на том, чтобы Гавестон был выслан из страны, — сказал он. — Но если это не выйдет, я сделаю все, чтобы этого гасконца здесь больше не было, пусть даже король и убьет меня.
Возмущенная страстным проявлением его сочувствия Изабелла освободилась от его рук и оттолкнула его. Ей была невыносима мысль о том, что он все знал. Она могла бы послать Жислен к своей тетушке и попросить ее прийти к ней, но ей хотелось убежать из покоев, не видеть тех, кто вместе с ней слышал столь унизительные для нее слова. Она, легкая как пушинка, мчалась по коридорам Дворца в старое крыло, где жила Королева Мая. И Маргарита встала, увидев ее.
Изабелла захлопнула за собой тяжелую дубовую дверь и оперлась на нее, чувствуя огромное облегчение, что тетушка была одна.
— Правда то, что говорят об Эдуарде и Пьере Гавестоне? — спросила она.
Маргарита стояла и смотрела на нее с болью и состраданием. Было бы слишком лицемерно спрашивать: «А что про них говорят?»
— Да, это так и есть. Я вижу по вашему лицу, что вы все знаете!
Пройдя в комнату, Изабелла вместо нее гневно ответила на свой же вопрос.
— Нужно было быть просто глупой, чтобы не видеть этого. Я думаю, что все знают. Даже садовники… Все, кроме невинных глупышек вроде меня и бедняжки Жислен. Как же прав был Эдуард, когда относился ко мне, как к ребенку!
— Откуда ты… Как ты узнала?
— Я же сказала! Разве нет? Разговаривали два садовника. Прямо у меня под окном. Даже мой шталмейстер имел наглость пожалеть меня.
— Бедное дитя!
Изабелла почти не слышала ее слов.
— Но ведь вы должны были знать, — с упреком повторила она. — Почему же вы мне ничего не сказали? Там, в Булони, когда я спрашивала вас про Англию?
— И что бы это изменило?
— Я бы не вышла за него замуж! — закричала Изабелла, почти ненавидя свою тетушку за ее спокойствие и невозмутимость.
Встревоженная ее бледностью, Маргарита ласково подвела Изабеллу к своему креслу и усадила.
— Милая моя, ведь ты же знаешь, что мы, женщины, просто пешки в политических играх. Возможно, твой отец глубоко возмущен тем, что твои дядюшки и мои братья рассказали ему по возвращении в Париж. Но союз государств зависит от многих лет правильной внешней политики, а не от морали отдельных людей или счастья молодой супруги короля.
— Мне нужно было обратиться к моему брату Карлу, он всегда поддерживал меня.
