— Знаешь ли ты хотя бы один элемент причины, побудившей тебя придти сюда?
— Знаю.
— Что это за элемент?
— Желание прогуляться.
— Известен ли тебе какой-нибудь другой элемент?
— Да.
— Какой же?
— Желание размяться, гуляя.
— Ага… Ты намеренно увиливаешь от прямого ответа?
— Я просто отвечаю тебе — как ответил бы любому, кто захочет что-либо узнать. Таков закон, поэтому бессмысленно говорить об увиливании.
— Тем не менее, твои ответы меня не удовлетворяют. Жрец промолчал. Его зрачки немного расширились.
— Ладно, — вздохнул Джоаз. — Знаешь ли ты еще какой-нибудь элемент этой многосложной причины?
— Знаю.
— Какой?
— Меня интересовали старинные вещи. Я хотел осмотреть реликвии древнего мира в твоем кабинете.
Джоаз поднял брови.
— Вот как? Я рад, что обладаю таким сокровищем. Какие именно старые вещи интересовали тебя?
— Книги. Карты. Глобус Древнего мира.
— Древнего мира? Рая, что ли?
— Это одно из его названий.
Джоаз облизнул губы.
— Итак, ты хотел осмотреть реликвии. Пусть. Были ли другие мотивы?
Мгновение Жрец колебался.
— Меня попросили придти сюда.
— Кто?
— Верховный.
— Зачем?
— Не знаю.
— Но предположить-то ты можешь?
— Могу.
— Что это за предположения?
Жрец слегка шевельнул пальцами руки.
— Возможно, собираясь стать одним из Обыкновенных людей, Верховный желает изучить основы вашей жизни. Возможно, Верховный собирается изменить правила торговли с вами. Возможно, Верховный заинтересовался моим рассказом о реликвиях. Возможно, Верховного интересует, насколько точно сфокусирована твоя удивительная система наблюдения. Возможно…
— Достаточно. Какое из этих и множества других предположений, ты считаешь наиболее вероятным?
— Никакое.
Брови Джоаза вновь поползли вверх.
— Почему же?
— Поскольку можно сделать любое количество предположений, то знаменатель вероятностного отношения является величиной переменной, и, следовательно, все выражение — арифметически бессмысленно.
Джоаз устало потер лицо.
— Какое из предположений, пришедших тебе на ум в эту секунду, ты считаешь наиболее вероятным?
— Полагаю, Верховный мог подумать, что мне было бы полезно придти сюда и постоять.
— И чего ты этим добьешься?
— Ничего.
— Значит, Верховный послал тебя не за этим.
Нет ответа. Тщательно взвешивая каждое слово, Джоаз спросил:
— Чего ты, по мнению Верховного Жреца, можешь добиться, стоя здесь?
— Полагаю, он хочет, чтобы я научился образу мыслей Обыкновенных людей.
— И как успехи?
— Не большие.
— Чем это поможет тебе?
— Не знаю.
— Сколько раз ты посещал этот кабинет?
— Семь.
— Почему именно ты приходил сюда?
— Мой танд одобрен синодом. Вероятно, я стану Верховным.
— Завари-ка чайку, — бросил Джоаз девушке и вновь обратился к Жрецу: — Что такое танд?
Жрец глубоко вздохнул.
— Мой танд — это отображение моей души.
— Хм-м-м… И на что он похож?
На лице Жреца появилось недоуменное выражение.
— Это нельзя описать словами.
— У меня есть танд?
— Нет.
Джоаз пожал плечами.
— Откуда ты знаешь? Выходит, ты умеешь читать мои мысли.
Молчание.
— Ты умеешь читать мои мысли?
— Плохо.
— А зачем ты читаешь мои мысли?
— И вы, и мы живем в одной Вселенной. Раз нам не разрешено действовать, мы имеем право знать.
— Какой прок от знаний, если вы не в состоянии действовать? — ухмыльнулся Джоаз.
— События подчиняются определенной целесообразности — как вода, скапливающаяся в углублении, образует лужу.
— Ах, вот как! — внезапно разозлился Джоаз. — Значит, эта ваша доктрина не разрешает вам ни во что вмешиваться, но позволяет, следуя «целесообразности», создавать условия, которые влияют на события. Я правильно понимаю?
— Не уверен. Мы просто ни во что не вмешиваемся.
— И все же, у твоего Верховного должен быть какой-то план, раз он послал тебя сюда, не так ли?
— Ничего не могу сказать.
Джоаз переменил тему:
— Куда ведет тоннель из мастерской?
— В пещеру.
Фейд расставила перед Джоазом серебряный чайный набор. Банбек налил чаю, машинально отхлебнул. В этой странной беседе таились бесчисленные вариации. Он и Жрец играли в «кошки-мышки»: спокойствию и уклончивости Жреца Джоаз противопоставлял терпение и настойчивость; Жрец был вынужден говорить только правду, Джоаз, в свою очередь, не знал, чего добивается, какая награда ждет его в результате. Он брел в потемках… «Ладно, продолжим, — решил Банбек. — Посмотрим, чья возьмет». Он предложил Жрецу чаю. Тот едва мотнул головой — очевидно, отказываясь. Джоаз пожал плечами.
— Будь добр, когда захочешь пить или есть — скажи мне. Я настолько рад нашей беседе, что боюсь показаться невнимательным. Уверен, ты непрочь присесть.
— Нет.
— Воля твоя. Что ж, вернемся к пещере, о которой ты упоминал. Жрецы живут в ней?
— Не понимаю твоего вопроса.
— Жрецы используют эту пещеру?
— Да.
Слово за словом Джоаз вытягивал из собеседника информацию… Пещера сообщается с целой системой залов, где Жрецы плавят металл, льют стекло, едят, спят и совершают обряды. Когда-то из этих залов можно было попасть в Долину, но выход давным-давно замурован. Почему? В Скоплении шла война; кучка потерпевших поражение людей прилетела на Небесный Булыжник и нашла убежище в ущельях и долинах; Жрецы же предпочитали затворническую жизнь, поэтому и скрыли существование пещер. Где находился выход? Где-то в северной части Долины. За Банбекской Осыпью? Возможно. Однако торговля между людьми и Жрецами ведется в пещере под горой Гетрон — почему? Так привычнее. Кроме того, это удобно для сообщения со Счастливым Долом и Фосфорным ущельем. Сколько Жрецов живет в пещерах? Точно неизвестно — одни умирают, другие рождаются. Сколько их было сегодня утром, примерно? Сотен пять.
К этому времени Джоаз уже охрип, а Жрец пошатывался.
— Вернемся к причине… к элементам причины, побудившей тебя придти в кабинет. Связано ли это со звездой Коралайн и возможным вторжением Породителей — или грефов, как их когда-то называли?
Вновь поколебавшись, Жрец ответил:
— Да.
— Помогут ли нам Жрецы в борьбе против Породителей, если те прилетят?
— Нет, — твердо произнес обнаженный.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
