– Звучит угнетающе.
– И угнетало. В большинстве случаев, к началу войны люди уже успевают накопить хоть какое-то культурное наследие, произведения искусства. Помнят, что такое роскошь довоенных времен: сады, вещи, развлечения. Мы были этого лишены. Носили типовую одежду из некрашеной ткани. Настоящая еда – кусок мяса да какая-нибудь каша – полагалась всего один раз в день, в остальное время приходилось довольствоваться питательной пастой, – Клэр замялась, не зная, стоит ли откровенничать дальше. – В четырнадцать лет меня забрали от мамы.
– Что значит забрали?
Он снова наполнил её бокал и долил себе остатки вина.
– Решили, что моё место на военном заводе – за мной пришли солдаты и увели с собой. Я должна была жить в казарме, мне выделили там комнату. Отец к тому времени уже умер, а мама болела «метеоритным дождём». Шахтёры часто заражаются этим вирусом, первые симптомы – черные пятна на коже, похожие на ожоги. Откуда он берётся, неизвестно, эпидемии вспыхивают и угасают сами по себе. «Метеоритный дождь» неизлечим, он поражает нервную систему и медленно убивает человека – больной постепенно слабеет, теряет способность двигаться и в конце концов угасает. Помочь ничем нельзя, можно только ухаживать.
Она сделала глоток вина.
– Обычно в таких случаях дети моего возраста идут работать и сами заботятся о родителях, но мне такой возможности не дали. Хорошо, что домовой комитет не остался в стороне. Старейшина, Дорим Наги, сказал, что в его доме никто не умрёт медленной смертью в одиночестве. Старейшина имеет полномочия мирового судьи: регистрирует браки и разводы, решает гражданские дела; поэтому к его словам прислушались. Соседи сообща ухаживали за мамой. К концу войны из приписанных к дому трёх тысяч жителей осталось не больше семи сотен; и каждый день кто-нибудь заходил к маме покормить её, помыть и проследить, чтобы она не забыла принять болеутоляющее. Я перед ними в огромном долгу, и вряд ли смогу его вернуть когда-нибудь.
– Да уж, моя печальная история не идёт ни в какое сравнение с вашей, – заметил Вен.
Она пожала плечами:
– Больше рассказывать нечего. Каждый день я вставала, шла на работу, возвращалась домой, ложилась спать. И так четырнадцать лет. А потом совершенно неожиданно война закончилась. Мы даже и подумать не могли, что проиграем. Власти до последнего утверждали, что победа близко.
Вен явно испытывал неловкость. Он не знал, как выразить своё сочувствие, не обидев Клэр. У могучего Вентуро Эскана не получилось подобрать слова.
– Что ж, это всё в прошлом. Сейчас я здесь, пью розовое вино и наслаждаюсь хорошей компанией.
– И кушаете мясо, по-варварски приготовленное на древесных углях, – добавил он.
– Мне нравится здешняя еда, – призналась она. – Хотя мне часто приходится заказывать наобум, ведь я не знаю названий блюд.
– Новые Дельфы – кулинарная столица юга. Ну, или претендуют на это звание. Собственно, в Провинциях считается, что каждый должен уметь готовить, неважно, нравится ему это или нет.
– Правда?
– Правда-правда. Плохих кухарок тут высмеивают. – Вен наклонился поближе: – Знаете Мину, дочь Лайэнн? Вообще готовить не умеет. Её стряпню в рот не возьмёшь.
Клэр улыбнулась:
– Уверена, моя вышла бы не лучше. Иногда вкус здешней еды просто ошеломляет. Да и вся планета – сплошное потрясение: вещи, цвета, люди…
Он придвинулся ещё ближе:
– Вы самый дисциплинированный, прагматичный человек из всех, кого я знаю. Не встречал никого, кто сумел бы так быстро освоиться. Ничто не может выбить вас из седла. Будь вы психором, в бионете вам не нашлось бы равных.
Сказать ему? Он её не предаст. Может…
– С вами так легко, – продолжил Вен. – Ваш разум – само спокойствие. Каждый день мне приходится иметь дело с людьми, чьи мысли, как беспрестанный белый шум. А с вами я наконец могу расслабиться…
Клэр чуть не завопила от разочарования.
– Вы так хорошо меня понимаете. Хочу, чтобы вы знали, как высоко я вас ценю. Обещаю, больше вам не придётся подвергаться опасности по моей вине. Сегодня вы проявили большое мужество, поддержали меня. Не многие служащие поступили бы так. Я этого не забуду.
Служащая… Вот кто она на самом деле. Хватит обманывать себя.
– Я сказал что-то не то? – спросил Вентуро.
– Нет, что вы. Я просто только сейчас заметила, что уже поздно, мне пора домой.
Для него она всегда будет «бесшумно мыслящей» Клэр, и только. Её ценность лишь в этом. Она приняла дружелюбие и сочувствие за более глубокие чувства.
– Я провожу вас вниз.
Она встала:
– Нет, спасибо. Я знаю дорогу.
Вен тоже поднялся:
– И всё же позвольте мне.
Она повернулась, посмотрела ему в лицо.
– В этом нет необходимости. Спасибо за ужин, – произнесла она ровным голосом и вышла.
Глава пятая
– Один нашинкованный синий перец, – произнес компьютерный голос.
Клэр окинула взглядом горку продуктов на кухонном столе:
– Описать синий перец.
– Жгучий плод растения из семейства молодоцветных, богат ликопином и витамином С. Вкус: сладкий, чуть горьковатый. Внешний вид: темно-синего цвета, форма цилиндрическая, сужается к кончику.
На кухонном мониторе появилось изображение перца. Клэр выбрала нужный плод и положила его на разделочную доску:
– Продемонстрировать шинковку.
На экране появилось новое окошко, в котором женщина проворно превращала стручок в кольца шириной в полсантиметра.
Клэр немного понаблюдала, потом взяла нож и принялась за дело. Субботним утром она проснулась, охваченная неожиданным желанием доказать самой себе, что может готовить. Холодильник был забит овощами, завезёнными ещё миграционной службой. Выложив их на стол, Клэр велела домашнему компьютеру подобрать для имеющегося набора продуктов рецепт попроще.
– Один очищенный и нарезанный соломкой кореш.
– Описать кореш.
– Мясистый плод растения из семейства карловских, богат витамином А. Вкус кислый со сладковатым послевкусием. Внешний вид: красного цвета, форма пирамидальная с закруглёнными углами.
Клэр взяла в руки нечто, напоминающее красную пирамидку:
– Как его чистят?
Женщина на экране принялась скоблить кореш каким-то непонятным инструментом. Клэр порылась в ящиках кухонного стола и нашла похожую штуку.
По квартире разнеслась мелодичная трель.
– К вам гости, – доложил компьютер.
Вентуро. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, во рту пересохло.
– Показать.
Увидев лица на экране, Клэр расстроилась. За дверью стояла Тоня в компании старика с сумкой в руках и мужчины лет сорока с небольшим.
Клэр сердито сжала зубы, разозлившись не себя. Одержимость Веном превратила её в комок нервов, бросающийся из одной крайности в другую. С этим пора заканчивать, хватит уже! Клэр медленно выдохнула, стараясь успокоиться.
– Открыть, – приказала она.
На кухонном мониторе было видно, как дверь распахнулась, Тоня и её сорокалетний спутник с поклоном пропустили вперёд мужчину постарше. Клэр вытерла руки кухонным полотенцем и пошла их встречать.
Старик внимательно и оценивающе её оглядел. Несмотря на выбеленные годами волосы и трость, его взгляд из-под густых бровей не утратил остроты. Второй мужчина держался рядом, как телохранитель. Ни одного из них Клэр не узнала.
К ней подошла Тоня:
– Служащая Шеннон, просим прощения за ранний визит, у нас не было выхода. Это Дорим Наги, наш старейшина, и Чарльз Монн.
Клэр склонила голову и коснулась лба в знак уважения:
– Спасибо вам за заботу о маме.
Дорим в ответ кивнул.
– Мы пришли просить о помощи, – начала Тоня.
– Присаживайтесь, пожалуйста.
Клэр проводила гостей к диванчикам и подождала, пока все устроятся. Из кармана рубашки Чарльз достал маленький планшет, на котором появилась фотография светловолосого подростка с типичным для Уллея каменным выражением лица.
– Это Эду, – пояснил Чарльз. – Ему четырнадцать лет.
