Нет, она не испытывала к давнему знакомому злобы или ненависти. В конце концов, они вышли из одного приюта, и лишь они двое из многих своих сверстников получили шанс попасть на дарственную службу с самых юных лет. Даже радовались вместе своему успеху. Сначала. А потом все пошло наперекосяк.
Керр вечно опережал ее, оказывался хоть на минуту, но раньше там, где королевой обстоятельств должна была стать Андара. Благодарение Божу, что в какой-то день их дороги разошлись далеко в стороны, и золотозвенницу даже посетила надежда, что вот теперь, когда никто больше не топчется рядом, будет проще достичь зыбких, но заманчивых целей. Ан нет, противник снова оказался тут как тут, не растерявший наглости и набравшийся еще большего самодовольства.
Это был первый раз, когда она замерла на месте, задохнувшись от мучительной ярости. И это был первый раз, когда промедление стало победой.
Если бы знать раньше! О, Андара вела бы себя как примерная девочка, позволяя Керру собственными руками копать свою могилу. Сколько времени и сил было потеряно на бесцельную и бессмысленную гонку, когда следовало всего лишь присесть на краешек скамьи и смиренно подождать своей очереди…
И очередь настала!
Золотозвенница поправила еще одну складку на синей мантии, не последнюю, увы: рядом топорщились еще две, но двери уже распахивались перед женщиной. Двери будущего, славы и торжества.
Как и многие люди, лишенные детства в окружении любящей семьи, Андара всегда старалась дотянуться до самой верхней ветки, хотя и на нижних можно найти множество вкусных, а главное, вполне спелых плодов. Имей золотозвенница охоту и склонность к дружеским беседам, она наверняка бы не раз услышала народную мудрость, что от высокого начальства лучше держаться так далеко, как только возможно, но мудрая милость Боженки прошла мимо женщины, рвущейся в высоту подобно птице. А потому встреча с Дарохранителем представлялась Андаре венцом всей предыдущей жизни. Блистательным венцом, разумеется.
Зал показался нестерпимо огромным той, что проводила свои дни в клетушках, перегороженных шкафами и столами с тысячами разноцветных сосудов. Впрочем, он и в самом деле был достаточно велик, даже для человека, привыкшего к простору, а единственное кресло посреди только удачно подчеркивало внушительные размеры помещения.
Единственное кресло и единственный человек.
Да, где-то там, вдалеке, у других дверей и у тех, что закрылись за спиной Андары, стояли стражники, но Дарохранитель, словно нарочно напоминая о своем высоком, ни для кого недосягаемом чине, находился в полном одиночестве.
Пока он сидел в кресле, трудно было что-то сказать о росте и пропорциях тела, зато одежда, как и предполагала золотозвенница, оказалась неприметной, темной, странно старомодной, особенно шляпа с кружевным пологом, полностью закрывающим лицо. А вот голос, прозвучавший из центра зала, поразил своей звонкостью, очевидной молодостью и нарочито покровительственными нотками:
– Подходите сюда, дорогая!
Андара не стала мешкать и спустя сорок почтительных шагов склонилась в поклоне перед человеком, держащим в своих руках судьбы всех подданных Логаренского Дарствия.
– Ну не надо так гнуть спину! Право, еще накланяетесь… Итак, дорогая моя, вы желали мне что-то сообщить? Я слушаю вас.
Золотозвенница не ожидала, что действовать придется вот так, прямо с порога, и с трудом подавила в себе желание рассыпаться в приличествующей случаю лести и прочих фразах, непременных при общении с людьми, облеченными властью большей, чем наделен ты сам. Возможно, надо было быть терпеливее. Возможно, следовало прислушаться к голосу опыта, еще никогда не подводившего свою обладательницу. Но жажда признания достижений давно уже стала для Андары сильнее и важнее осторожности.
– Я много лет изучаю демонов, эрте. Но не то, откуда они берутся, а то, как они попадают в человеческое тело и что происходит затем.
– Насколько я понимаю, не вы одна занимаетесь такими исследованиями? – невинно заметил Дарохранитель, и золотозвенница невольно прикусила язык.
– Разумеется, нет, эрте! Множество людей денно и нощно, не покладая рук…
– Но вы чем-то отличаетесь от них.
Слова не прозвучали вопросом, и это чуть обнадежило Андару на продолжение рассказа:
– Издавна принято было считать, что демоны бесплотны. Что это чистый дух, который невозможно заключить хоть в какие-то границы. И от которого невозможно защититься.
– Вы думаете иначе?
– Я знаю это, – гордо подняла подбородок золотозвенница.
Кружево на шляпе качнулось то ли от вдоха, то ли от выдоха.
– Знание предполагает не только слова, но и действия, не так ли?
– Да, эрте. Я изучала тела людей, подвергшихся влиянию демонов, и обнаружила, что в них произошли изменения. Различные в каждом случае, но все, от первого до последнего, свидетельствующие о том, что человеческая плоть каким-то образом вошла во взаимодействие с пришлым духом.
– Вы близки к богохульству, дорогая моя, – предостерегающе поднял палец Дарохранитель, и Андара снова поспешно склонилась в поклоне.
– Это открытие ужаснуло и меня, эрте, но, поскольку законы божии не подлежат сомнению, я пришла к выводу, что демон – это вовсе не дух. Да, он бесплотен в наших ощущениях, однако человеческим чувствам подвластны не все глубины мира… Я пробовала много разных способов и однажды обнаружила щипцы, которыми могу ухватить демона, вытащить его из тела и заставить быть покорным любой воле.
Она немного лукавила, говоря только о своих заслугах, но справедливо полагала, что умершим во имя благого дела будет намного меньше пользы от заслуженных почестей, чем живым.
– Разве нечто подобное с успехом не используется Цепью одушевления на протяжении уже многих лет?
Золотозвенница всегда знала, что этот вопрос прозвучит. И к счастью, теперь у нее имелись доводы, позволяющие сокрушить замшелые традиции.
– Старые методы требуют много больше затрат, эрте. Для них необходимы Сосуды, а такие устройства, как показали недавние события, необычайно уязвимы и могут отпустить своих узников в самый неожиданный момент.
– Но извлеченный демон все равно должен где-то находиться, чтобы им можно было пользоваться, ведь так? Стало быть, вы изобрели какой-то другой Сосуд?
Андара подавила торжествующую усмешку. Пусть человек, носящий титул Дарохранителя, и был умен, он не мог себе даже представить всей величественности сделанного открытия.
– О нет, эрте. Я научилась особым образом обрабатывать содержимое. А сосуд… Это может быть простая склянка, главное, чтобы стекло было потолще и не разбилось до нужного срока.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
