Дарохранитель не мог не понимать, чего она добилась. Он все увидел яснее, чем можно было бы представить. Почему же отвернулся? Почему отмахнулся от ее драгоценного дара? От дара, который мог бы изменить весь мир?
Если бы Андара умела плакать, то рыдала бы в три ручья. Но на счастье или на беду, холодные, как сталь, глаза оставались сухими на всем протяжении пути в то крыло Наблюдательного дома, где располагались владения синих мантий. И с каждым шагом клинок отчаявшегося взгляда закалялся все больше и больше.
Она решительно переступила порог кельи, по дороге сметая полами одежды десяток склянок со стола, так некстати подвернувшегося на пути. Звон и позвал их, верных слуг, отмеченных серебряными знаками на густо-синей ткани. Всего трое, больше она никого не допускала до своих исследований. Осторожничала, да и не желала делиться славой с кем ни попадя. Была бы на то ее воля, действовала бы и вовсе в одиночку, но лишние руки…
Руки были нужны. Особенно такие сильные и умелые, как у троих мужчин, глядящих сейчас на свою повелительницу во все глаза.
– Что-то случилось, эрте? – спросил один из них, самый молодой, но все же разменявший больше лет, чем меднозвенник, запутавшийся сегодня в шелковой паутине.
– Мои старания получили награду, – улыбнулась Андара, догадываясь, что движение ее губ скорее походит на звериный оскал.
Их взгляды светились надеждой недолго. Ровно три удара сердца, а потом начали тухнуть.
– Сегодня все это заберут. – Она обвела рукой пространство кельи. – Все. Заберут от меня. Но это не страшно, правда? Я всегда смогу вернуть потерянное назад. Все смогу вернуть… Кроме вас. Потому что вас заберут тоже.
Если золотозвенница и лгала, то самую малость, а потому лица у троих мужчин в синих мантиях застыли как маски.
– Заберут куда-нибудь подальше вместе с тайной, которую вы знаете. А как обычно хоронят тайны?
Она посмотрела каждому в глаза. По очереди, медленно переводя взгляд от одного к другому.
– Но вы еще можете уйти. Пока есть время. Уйти, унося с собой сотворенное всеми нами чудо в мир, или остаться, чтобы навечно спрятать его и себя под могильной плитой. Я не буду приказывать или просить… Выбирайте сами. Но не медлите!
Они опустились на колени одновременно и склонили головы перед той, которую почитали святее Боженки, и Андара Присс со-Логарен снова улыбнулась. На этот раз почти счастливо.
– Вы знаете, что нужно взять, остальное найдется в вашей памяти. Вы можете сделать с этими знаниями все что захотите, главное, чтобы вы выжили и сохранили их. Как угодно. Любыми жертвами. И ваше деяние не останется неоплаченным!
Они собрались быстро, сложив в объемистые кожаные сумки едва ли сотую часть склянок, пузырьков и инструментов, что были на столах и в шкафах кельи. И тоже не стали кланяться, уходя, только взглянули на золотозвенницу тем самым взглядом, что даже слепец назвал бы последним. А когда за ушедшими закрылась дверь, Андара удовлетворенно сложила руки на груди, чтобы в следующую минуту засучить рукава.
Зелья и прочее необходимое для получения эссенции еще оставались здесь, но порядок действий никогда и нигде не записывался, кроме как в головах ее учеников. И в ее собственной конечно же. Зато золотозвенница знала, как прятать свои тайны.
Капля жидкости из одного флакона, капля из другого, щепоть искристого порошка, тепло свечного пламени – нехитрый рецепт, зато надежный. Андара встряхнула полученную смесь в склянке трижды, пока последние крупицы не растворились, и раздвинула мантию на груди.
Можно было и проглотить приготовленное зелье, оно все равно подействовало бы, но золотозвенница слишком часто становилась свидетельницей того, как самые сильные яды, принятые внутрь, простейшим образом извлекались обратно до того, как успевали причинить намеченный вред. А кожа тоже годится для отравления, к тому же в некоторых местах под ней кровь бежит так близко…
Когда дверь распахнулась от решительного пинка, склянка уже была опустошена, и Андара, зябко кутаясь в мантию, мысленно отсчитывала время до беспамятства, в которое собиралась удрать от стражников, и…
– Снова ты?!
Она не хотела выставлять свои чувства напоказ, но не сдержалась, увидев знакомую сивую шевелюру и глаза, всегда глядящие с этим бесконечно наглым, бесцеремонным, отвратительным всепониманием старшего брата. Он должен был гнить сейчас в тюрьме, но вместо того находился здесь, стоял посреди кельи, с каким-то странным сочетанием снисхождения и сожаления оглядывая окрестности, потревоженные недавними сборами.
– Где они, Андара?
– Кто?
Золотозвенница хотела бы удивиться делано, но в последний момент поняла, что и в самом деле не понимает, о чем идет речь. Уже не понимает.
– Твои приспешники. Ты ведь предупредила их? Ты помогла им бежать?
Ему явно не понравилось происходящее, и Андара улыбнулась, хотя не представляла, кому и в чем совсем недавно помогла.
– Что ты велела им сделать?
Его слова жужжали как надоедливые пчелы. Золотозвенница тряхнула головой, будто это могло отогнать их прочь. Тряхнула и, словно продолжая движение, повалилась на пол, внезапно ставший для нее одним целым с потолком и стенами.
Керр Крон со-Логарен не стал наклоняться и проверять, жива ли его давняя знакомая или испустила дух. Не успел: сзади, из коридора, раздались шаги и голос, приглушенный затейливым кружевом, но узнанный золотозвенником сразу же, как только прозвучали первые слова.
– Она все-таки сглупила?
– Да, – ответил Керр и, повернувшись, добавил: – Мой повелитель.
– Прискорбно. – Юноша, прячущий лицо под старомодной шляпой, переступил порог и остановился над безмятежным телом Андары.
– Вы дали ей возможность выбирать? – спросил золотозвенник.
– И она выбрала, – подтвердил Дарохранитель.
– Ее выбор может принести много бед.
– Помнится, недавно вы говорили мне, что каждый должен сказать свое слово в споре?
– Да, мой повелитель. Но сейчас…
– А разве что-то изменилось?
– Вам может быть причинен вред.
– О да. Я это сознаю, не беспокойтесь. Скажу даже больше: она уже имела возможность мне навредить. И не скажу, что не пыталась это сделать. Когда показывала, к примеру, на что способна эссенция демона.
– Мой повелитель!
– Но я поступил так, как вы. Позволил сказать свое слово тому, кому было что сказать. – Дарохранитель щелкнул пальцами над плечом. – Иди-ка сюда! И будьте добры объяснить оба, наконец, зачем понадобился весь этот маскарад.
Исполнения приказа пришлось ожидать дольше, чем это предписывали придворные правила, но один из стражников все-таки выдвинулся вперед, под яркий свет немигающих ламп, и пряди волос на настороженно склоненной голове засияли трехцветьем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
