готов день и ночь метаться по округе в поисках оказавшихся на распутье людей, а потом тащил свои жертвы на собеседование со скрипучим всезнайкой.
Дух направлял разочарованных дам, нуждавшихся в основании для развода, в третий от угла дом на пятой улице, мимо такой-то церкви или общественного здания (дело в том, что конкретного адреса он никогда не давал) и рекомендовал дважды нажать вторую снизу кнопку. Дамы горячо благодарили и утром, не откладывая, бросались на поиски пятой, если считать от церкви, улицы, подходили к третьему от угла дому и два раза звонили предписанным способом. Выходил человек в домашней одежде и спрашивал, что им угодно.
Объяснить, что им угодно, они не могли, потому что и сами не знали. Человек произносил несколько неучтивых слов и нелюбезно захлопывал дверь. Дамы решали, что, возможно, дух говорил о пятой улице в противоположном направлении или же о третьем доме от соседнего угла, и предпринимали новую попытку. Однако результат оказывался еще более неприятным.
В июле я поехал в Эдинбург и неожиданно встретил Уибли – он печально брел по Принсес-стрит.
– Привет! – воскликнул я. – Что ты здесь делаешь? Мне казалось, дело о школьном совете захватило тебя целиком.
– Да, – ответил он. – Вообще-то я должен быть в Лондоне, но, видишь ли, здесь ожидается одно важное событие.
– О! – удивился я. – И что же именно произойдет?
– Ну, – неуверенно произнес он, как будто не хотел говорить на эту тему, – пока еще и сам не знаю.
– Приехал из Лондона в Эдинбург и сам не знаешь зачем? – не поверил я.
– Понимаешь, – начал он оправдываться, как мне показалось, еще более неохотно, – идея принадлежит Марии. Она считает…
– Мария? – негодующе перебил я. – Кто такая Мария? – Жену его звали Эмили Джорджина Энн.
– Ах, совсем забыл, – объяснил он. – Она никогда не называла тебе свое имя, так ведь? Понимаешь, Мария – это дух.
– Вот оно в чем дело! – с некоторым облегчением отозвался я. – Значит, это она прислала тебя сюда? А зачем, не сообщила?
– Нет, – пожал он плечами. – Вот это обстоятельство меня и волнует. Сказала совсем коротко: «Поезжай в Эдинбург, что-то случится».
– И сколько же ты намерен здесь торчать? – осведомился я.
– Понятия не имею. – Он снова пожал плечами. – Жду уже целую неделю, а Джобсток шлет сердитые письма. Если бы Мария не настаивала, ни за что бы не приехал. Но она три вечера подряд повторяла одно и то же.
Я не знал, что делать. Бедняга говорил так серьезно, что спорить не имело смысла.
– А ты уверен, – немного подумав, уточнил я, – что эта Мария – хороший дух? Поговаривают, что бывают всякие. Не может случиться так, что тебя водит за нос какая-нибудь давно скончавшаяся мошенница?
– Я и сам об этом думал, – признался он. – Конечно, возможность обмана не исключена. Если в ближайшее время ничего не произойдет, то скорее всего так оно и есть.
– На твоем месте, прежде чем продолжать доверять неизвестно кому, я непременно навел бы справки, – заключил я и пошел по своим делам.
Примерно через месяц я наткнулся на Уибли у входа в Дом правосудия.
– В добрых намерениях Марии можно не сомневаться, – сообщил он. – Во время моего пребывания в Эдинбурге действительно кое-что случилось. В то самое утро, когда мы с тобой встретились, в Куинсферри, всего лишь в нескольких милях от города, умер один из моих самых пожилых клиентов.
– Рад слышать, – отозвался я. – То есть, конечно, рад слышать о честности Марии. Выходит, ты правильно сделал, что последовал совету и поехал в Шотландию.
– Не совсем, – покачал головой Уибли. – Во всяком случае, с житейской точки зрения. Покойный оставил дела в чрезвычайном беспорядке, и старший сын помчался в Лондон, чтобы посоветоваться со мной, но не застал. А поскольку дело требовало немедленного рассмотрения, обратился в конкурирующую фирму, к Кебблу. Вернувшись в контору, я узнал о неудаче и страшно расстроился.
– Да уж, – вздохнул я. – Получается, что Мария все-таки ошиблась.
– Нет, – возразил он. – Совет оказался правильным. Ведь что-то действительно случилось.
После этого события доверие Уибли к «Марии» заметно укрепилось, а ее привязанность к Уибли отныне вызывала еще больше вопросов. Она отказалась от стола и, презирая любые формы посредничества, разговаривала с хозяином напрямую. К тому же теперь она повсюду за ним следовала. Трудно было придумать что-нибудь более нелепое. Она даже заходила к нему в спальню и по ночам вела долгие беседы. Жена, естественно, возражала и говорила, что подобное поведение неприлично, но Мария доводам не внимала.
Она являлась вместе с Уибли на пикники и рождественские вечеринки. Голоса ее никто не слышал, однако ему почему-то непременно требовалось отвечать вслух. Он то и дело вскакивал из-за стола, чтобы побеседовать с пустым углом. Стоит ли удивляться, что все остальные чувствовали себя не в своей тарелке?
– Был бы рад, – как-то раз грустно признался Уибли, – если бы Мария иногда оставляла меня в покое. Конечно, она желает добра, но жить в постоянном напряжении тяжело. Да и окружающим такое общение не нравится. Все вокруг начинают заметно нервничать.
Однажды вечером Мария устроила в клубе настоящую сцену. Уибли играл в вист с майором. В конце партии тот перегнулся через стол и тоном ледяного спокойствия осведомился:
– Позвольте узнать, сэр, существует ли какая-нибудь веская причина (он особенно подчеркнул слово «веская») тому обстоятельству, что на мой ход бубнами вы ответили своим единственным козырем?
– Я… я… искренне сожалею, – извинился Уибли. – Так случилось. Просто каким-то образом почувствовал, что необходимо тотчас выложить эту даму.
– Почувствовали по собственной инициативе или кто-то посоветовал? – продолжал допрашивать майор, который, разумеется, уже многое слышал о Марии.
Уибли честно признался, что ход подсказан. Майор встал из-за стола.
– В таком случае, сэр, – провозгласил он с нескрываемым негодованием, – категорически отказываюсь продолжать партию. Живого глупца стерпеть еще как-то можно, но если чертов дух начнет совать нос…
– Не смейте так говорить! – горячо вскричал Уибли.
– Виноват, – высокомерно признал майор. – Назовем его благословенным духом. В любом случае отказываюсь играть в вист с обитателями потустороннего мира. А вам, сэр, позвольте дать совет: если собираетесь и впредь демонстрировать приверженность к некой леди, то для начала обучите ее основам игры.
С этими словами майор надел шляпу и покинул клуб, а я напоил беднягу бренди и на извозчике отправил домой вместе с «Марией».
В конце концов Уибли все-таки удалось избавиться от назойливой подруги. Свобода обошлась примерно в восемь тысяч фунтов, но родные в один голос признали, что игра стоила свеч.
Все началось с того, что один испанский граф снял меблированный дом неподалеку. Однажды их познакомили, после чего граф по-соседски зашел поболтать. Уибли рассказал о «Марии», и аристократ немедленно в нее влюбился. Уверял, что если бы имел возможность пользоваться советами и помощью подобного создания, то жизнь повернулась бы совсем иначе.
Испанец оказался первым, кто благосклонно отозвался о духе, и за это Уибли тотчас проникся к нему безграничным доверием и искренней симпатией. Ну а граф, казалось, и вообще не мог жить без нового знакомого, и с тех пор все трое – Уибли, сосед-аристократ и Мария – едва ли не каждый день засиживались до полуночи, не в силах прервать беседу.
Точных подробностей я не знаю – Уибли не любил распространяться на эту тему. То ли Мария действительно существовала и граф намеренно ввел ее в заблуждение (что при ее наивности вполне вероятно), то ли она представляла собой не что иное, как галлюцинацию Уибли, и испанец подверг беднягу гипнотическому внушению (кажется, это как-то так называется), сказать не могу. Наверняка знаю лишь одно: Мария убедила хозяина, что граф обнаружил в Перу тайный золотой рудник. Заверила, что отлично знакома с месторождением, и заставила хозяина попросить позволения вложить в разработку несколько тысяч фунтов. Как выяснилось, Мария знала графа еще мальчиком и могла поручиться, что испанец – самый честный и благородный человек во всей Южной Америке (не исключено, что именно так и было).
Когда выяснилось, что Уибли знает о месторождении все или почти все, граф несказанно изумился. Для начала работ требовалось восемь тысяч фунтов, однако он никому об этом не говорил, так как хотел сохранить тайну и оставить все золото себе. Деньги же надеялся
