Она легла на него и забылась в тревожном сне.
Разбудил ее лязг открывающейся двери. Сколько времени она здесь уже находится, Олиона не имела понятия. Но живот уже почти не болел, хотелось есть, а особенно пить. В комнату снова вошли солдаты, вывели ее и, проведя здесь же по коридору, втолкнули в ярко освещенную комнату, украшенную портьерами из разноцветных тканей, вырезанными из полупрозрачного камня фигурками, красивыми перьями. Удобные кресла на гнутых ножках стояли у большого стола, на котором находились вазы с фруктами и причудливые кубки, а в креслах сидели люди в черных длинных, до пола, рясах с остроконечными капюшонами на головах, полностью скрывающими лица. Десять человек, сидящих в креслах, насчитала Олиона, когда ее поставили перед ними. У нее пересохло во рту и страшно першило в горле. Заметив это, сидящий в центре сделал знак, и один из солдат подал ей большую кружку воды, которую она выпила одним махом. Солдат забрал кружку и удалился. В помещении осталась только Олиона и десять непонятных фигур.
– Кто ты? – бесстрастный холодный голос исходил от сидящей в центре фигуры, – и как оказалась здесь?
Олиона сразу же узнала манеру разговора миркутянских жрецов.
– Я попала сюда случайно, – сказала она, пытаясь угадать, что скрывается под капюшонами, – приехала в гости и требую меня отпустить!
– Не лги нам! – жрец приподнялся на месте, – нам все известно про тебя!
Он потянул висящий сверху шнурок, и в боковую дверь танцующей походкой вошла красивая женщина, в которой Олиона узнала ту, которая в камере давала ей воду в черепке. Только теперь она была ярко накрашена и разодета в шикарное платье, искусно сделанное из птичьих перьев.
– Я все слышала. Лживая тварь! – выкрикнула она и с силой ударила Олиону по лицу, – ты знаешь, кто перед тобой? Как ты осмелилась лгать Великому Магистру, главному жрецу Черной Змеи, и его Избранным братьям? Она же сама сказала мне, что Хранитель здесь!
Олиона вспыхнула и с ненавистью глянула на женщину.
– Ты еще получишь свое, мерзавка! – крикнула она, рванулась к ней и схватила ее за горло.
Вбежавшие солдаты с трудом оторвали руки Олионы от горла предательницы. Та надрывно кашляла и болезненно морщилась, держась за помятое горло.
– Спасибо, Ситацепа! – бесстрастно сказал Великий Магистр, – а теперь подожди в сторонке. Я высоко ценю твои услуги и сведения, добытые тобой. Скоро ты займешь подобающее тебе место.
– Верхом на колу, – зло добавила Олиона, – на котором будут сидеть все предатели своего народа вроде тебя!
Женщина низко поклонилась сидящим верховным жрецам, бросила злобный взгляд на Олиону и отошла в сторону.
– Итак, ты не желаешь отвечать про Хранителя. Я правильно понял? Но ты знаешь, где он. Ну что ж, в таком случае я выпью твой мозг.
Что-то вроде смеха раздалось из-под капюшона. Это было удивительно и страшно – вместо бесстрастного голоса слышать замогильный смех.
Олиона внутренне сжалась, понимая значимость этой угрозы.
– Не выпью в прямом смысле слова, как того желала бы прелестная Ситацепа, которая с радостью поднесла бы твою голову мне на блюде. Не правда ли, моя прелесть? – продолжил Великий Магистр.
– Я сниму ее голову и из черепа сделаю чашу потом, когда ее куриные мозги расплавятся под вашим взором, – хищно улыбнулась стоявшая у двери прекрасная ганпарка, – чаша будет напоминать мне о вашей милости, – она отвесила поклон в сторону Магистра.
– Она правильно сказала – расплавятся мозги, – продолжил Великий Магистр, обращаясь к Олионе, – я выпью всю твою память, все, что ты знаешь. И буду знать все про Хранителя. Но у тебя не останется ничего. Ты будешь как новорожденный ребенок. Но если ребенок развивается и с каждым мгновением познает новое, то ты будешь лишена этой возможности и навсегда останешься пустой безмозглой куклой, если я не отдам тебя Ситацепе. Твой вычищенный мозг никогда уже не примет ни капли нового. Ты хочешь этого?
Олиона молчала, крепко сжав губы.
– У тебя великолепное молодое тело. Ты могла бы составить пару Ситацепе и приблизиться ко мне. Поверь, я умею ценить женскую красоту, а моя милость воистину безгранична. Весь мир будет лежать у твоих ног, лишь только стоит тебе этого пожелать. Для этого немного надо – только ответь, где сейчас Хранитель и куда он направляется.
И снова ответом ему было презрительное молчание.
– Ну что ж, сказал Великий Магистр, – ты сама выбрала это.
Он встал и направился к Олионе. Великий Магистр оказался высокого роста, пожалуй, сравнялся бы со скандинавом. Холодом веяло от его фигуры. Даже солдаты, крепко держащие Олиону и не дававшие ей пошевелиться, и те поежились, отпустили Олиону, опустили глаза и, пятясь назад, вышли за дверь. Остальные жрецы, не вмешиваясь в происходящее, таили молчание, не двигаясь в своих креслах.
Великий Магистр подошел вплотную к Олионе и отбросил назад свой капюшон, взял пальцами ее за подбородок и поднял вверх голову. Она не сумела понять, какое у него лицо, потому что в упор на нее смотрели четыре завораживающих рубиновых глаза, принимая все ее внимание на себя. У нее было ощущение, что щупальца его глаз проникли в ее мозг и пытаются что-то нащупать в нем. В рубиновых глазах его не было ничего похожего на человеческие чувства. Ни закрыть глаза, ни сопротивляться этому проникновению не было никакой возможности.
И вдруг она почувствовала, что кольцо, подаренное ей Орагуром, слегка ущипнуло ее за палец, вслед за этим теплая волна, исходящая из него, пронзила ее тело. И тут же огромная колдовская сила внушения, с помощью которой миркутянские жрецы представали перед всеми в облике значимых пугающих четырехглазых фигур, перестала действовать на Олиону. Щупальца глаз Великого Магистра исчезли из ее головы, и уже она сама, пронзив его глаза своими, проникла в его мозг. Холодная ненависть ко всему живому, желание повелевать и наслаждаться этим, хитрость и жестокость – ничего другого не было в потаенных уголках этого сознания.
Она попыталась сокрушить его мозг, он с трудом сопротивлялся этому. Олиона сумела бы довершить это, но торжествующая улыбка, мимолетно мелькнувшая на ее лице, когда она уже почти смяла последнюю защиту в этой молчаливой борьбе, была замечена стоявшей сбоку Ситацепой. Почуяв неладное, она громко закричала, подскочила к Олионе и, схватив за волосы, рванула ее голову в сторону. В комнату вбежали солдаты и схватили Олиону. На мгновение она потеряла из вида глаза Великого Магистра, а когда ей удалось снова взглянуть на него, он уже направлялся к своему креслу, снова скрыв голову под капюшоном.
Конец ознакомительного фрагмента.
