И верно: минут через пять изнутри раздались такие дружные вопли и рыдания, что дощатые стены театра задрожали.
— Пошли ближе к входу, — сказал Кот.
Но «Цветик-самоцветик» посмотреть не удалось. У входа в кинотеатр, окруженный поклонниками, стоял сам Манная Каша и хвалился новым значком.
— Ты откуда здесь? — бросился к нему Кот. — А козы?
— Какие козы, какие козы… — окрысился Манная Каша. — Козы, козы… Паси сам… Не нужны мне твои козы… Праздновать нужно. Все празднуют… Козы, козы…
— Куда дел коз? — заорал Кот.
— Домой отогнал… Куда, куда… К Михей Михеичу… Нужны мне твои козы… Хороший старичок… Копейку мне дал…
— Что теперь будет? — ахнул Сенька.
Манная Каша начал кривляться, радоваться:
— Порка будет, порка будет… Пошел вас искать… Ремешок будет… А мне копейку дал… Я хороший человек…
Сенька и Алеша оцепенели от испуга, беспомощно взглядывая на березовцев, а те и сами не могли сообразить, что же делать…
Кот махнул рукой березовцам:
— Айда за мной! Сенька, Алеша — с нами! А вы, — обратился он к остальной свите, — оторвитесь!
— Пока в трансформатор, а там подумаем! — шепнул он своим.
В самом дальнем конце парка ребята перелезли через забор и осторожно, как на войне, перебегая от угла до угла, добрались до трансформаторной будки, залезли внутрь (Сенька и Алеша ни о чем не спрашивали и все делали, как во сне) и, задвинув засовом дверь изнутри, перевели дух.
— Вот наше убежище! — гостеприимно повел рукой Кот.
В глазах Сеньки и Алеши пробудился интерес.
Алеша подошел к двери, потрогал ее и одобрительно сказал:
— Крепкая. Через такую дверь он сюда не залезет.
— Прямо дом и дом… — сказал Сенька, вертя головой во все стороны. — Только печки нет.
— Печку можно построить, — сказал Алик. — Но сейчас и так жарко.
И тут Кота осенила замечательная мысль:
— Живите тут! Еду и все прочее мы вам будем приносить! А этот эксплуататор пускай эксплуатирует самого себя! А то — нашел батраков!
Березовцы затаили дыхание, подавленные грандиозной выдумкой Кота: какие возможности открывались!
— А что? — продолжал Кот. — В моей жизни был такой случай. С отцом у нас получился конфликт. В общем, костерик я, небольшой такой, на чердаке развел, с одним там… Ну и пришлось мне два дня на огородах проживать… В смородине. Еду этот парень мне носил. По сравнению с смородиной здесь можно жить до старости!
Сеньку и Алешу такой выход из положения вполне устраивал, и они быстро закивали оба враз: согласны.
— На чем спать, чем накрыться я вам сегодня вечером, как будет темно, все перетащу, — пообещал Кот. — От старых жильцов осталось. У нас в сарае много всякого добра. Есть даже большущая шкура! Ее я тоже принесу, чтоб вам было мягче!
— А я принесу всяких книжек, будете читать! — сказал Зямка.
Алик, у которого недавно окотилась кошка (он сильно беспокоился о дальнейшей судьбе котят), предложил:
— Принести вам котенка? Пускай с вами живет. Чтоб у вас была своя кошка, ловила мышей…
— А вы не побоитесь тут ночью привидений? — спросил Зямка.
Алеша вопросительно посмотрел на Сеньку. Сенька ему объяснил:
— Да нечистая сила…
— Ничего не бойтесь, — успокоил их Зямка. — Раньше вы были верующие, имели право, конечно, бояться. А теперь вам бояться нечего: сюда привидения не могут попасть — это же трансформатор, а не церковь какая-нибудь. Они электричества не любят, не говоря уж о том, что их вовсе нет!
— Теперь! Чтоб не забыть! — поднял руку Кот. — Это все самая страшная тайна! Проболтнуться не моги!
Березовцы дружно возмутились: таких безответственных людей не могло быть среди них.
— Теперь! Насчет еды! — продолжал Кот. — Значит, пускай дома никто ничего не ест! То есть пускай ест, чего нельзя утащить, суп, например… А все остальное — самое лучшее — несет сюда. Чего они не смогут съесть — мы все вместе поможем! Теперь! Сколько у нас денег?
Он вытащил из карманов на ладонь общие деньги и пересчитал их:
— Два рубля шестьдесят одна копейка! Пусть сейчас кто-нибудь пойдет и купит булку там, колбасы, конфет… Лимонаду две бутылки. В общем, на все деньги! Кто пойдет? Беги, Пушкин! Да не вздумай хоть одну конфетку сам съесть, а то ты привык пробовать!
Пушкин, гордый вновь оказанным доверием, ушел. Остальные продолжали совещание: многое нужно было обсудить для такого важного дела!
Глава XV
— Бабушка, я эти пирожки не буду… Только ты мне их дай побольше! Чтоб много было! Мы с ребятами сегодня устраиваем такой… пир! Празднуем, одним словом… — говорил Сережка бабушке. Он даже и не врал, потому что вот уже второй день в трансформаторной будке все приносимые березовцами продукты поедались совместно, в обстановке, очень напоминающей праздничный пир.
— А можно узнать, в честь чего вы пируете? — спросила бабушка. — Какие такие свои успехи вы намерены отметить? Что-то я их не вижу…
— Это ты, бабушка, не видишь, а они у нас есть…
— А именно?
— Пока секрет…
Бабушка не стала допытываться, а просто сложила пирожки в большой бумажный пакет, туда же, улучив момент, Сережка добавил еще кое-каких припасов, добытых самостоятельно в чулане, буфете и погребе.
К этому времени внутренность трансформатора имела уже вполне обжитый вид. В углу была большая постель из матраца, набитого сеном, таких же подушек и старых одеял. Сверху лежала вытертая шкура какого-то неизвестного большого зверя. Вместо ковра стенку украшала яркая картинка «Степан Разин и персидская царевна»: ее тоже принес Кот. Два ящика заменяли шкафы. В одном стояли книги, принесенные Зямкой, в другом — продукты и необходимая посуда.
Когда явился Сережка с пакетом, то в будке, кроме постоянных ее жильцов, находились еще Кот, Алик и Пушкин. Они разлеглись поперек постели и грызли яблоки. Еще один жилец будки — маленький полосатый котенок лакал из блюдечка молоко.
Сережкины пирожки получили полное одобрение:
— Это пирожки хорошие, — сказал Пушкин. — Начинки много, и она близко. А то бывают такие, что ешь его ешь, никак до начинки не доешь. И не успеет она появиться, как уже и кончилась.
Остальные, жуя, молчаливыми кивками подтвердили справедливость его слов.
Пакет, где остались другие продукты, положили в ящик, полный всяких свертков, коробок и баночек.
— Еды теперь полно! — сказал Кот. — Надолго хватит. Но только это не дело, чтоб они взаперти сидели. Не может человек сидеть взаперти! Когда я болел ангиной, меня на улицу не пускали, а у меня там дел было полно! Хорошо, что пацаны приходили, я голову в форточку высовывал, и они мне про все рассказывали, а то бы я и не выздоровел!
— Ты мог еще больше простудиться, — сказал Сережка, но Кот помотал головой с твердой убежденностью:
— Ни в коем случае! Как же я мог еще простудиться, когда уже был полностью простуженный, так что и микробов во мне больше уже не помещалось! А Сеньку с Алешей мы должны продолжать водить везде. Сидеть они и у старика могли! А мы будем ходить в кино, в кукольный театр, на собачью выставку… Говорят, скоро приедет зоопарк!..
— Это правильно, — сказал Алик. — Незачем напрасно время тратить. Надо тратить с пользой. Мне, когда мама дает денег, говорит: «Ты трать их с пользой». Я думаю, думаю: с какой пользой? Никак не придумаю. В тире стрельнуть — польза?
— А как же! — сказал Кот. — Мы и в тир пойдем. Как дашь, так там что-нибудь и кувыркнется!
— Один раз, я это знаю, — продолжал Алик, — с пользой я время провел: сходил в краеведческий музей. Но билет там стоит только две копейки…
— В музей мы тоже пойдем, — сказал Кот. — Там чучело волка — вот громадное! Пойдем в музей? — спросил он Сеньку и Алешу.
Те с готовностью кивнули.
— Я вам там все расскажу. Что это за штука, зачем она тут лежит, откуда взялась… Там даже моя денежка есть, где выставлены старинные деньги. Я ее вам покажу!.. Куда можно еще сходить?
— Я знаю, где в одном месте работает машина, — сказал Пушкин. — Такую машину стоит идти смотреть: канавы для водопровода сама копает, большая, похожа на комбайн, она себе едет, а за ней глубокая канава остается. Такая машина за день может прокопать канаву от станции до аэродрома…
— На аэродром обязательно сходим! — вспомнил Кот. — Посмотрим, как всякие самолеты приземляются. Я могу целый день смотреть. Там, который дядька флажки на поле ставит, гоняет всех пацанов. Сам, крокодил, целый день смотрит, а другим — нельзя! Я бы всех пускал! Что тут такого? Только туда надо ехать на автобусе.
— На автобусе, — сказал Алик, — я один раз целый полтинник проездил: сначала съездил в совхоз «Гигант», оттуда на лакокрасочный завод, с завода — на станцию, а больше у меня денег не хватило… Это с пользой я потратил или нет?
