рубки на «Эдере» имелись три маленькие спальные каюты, одна общая, крохотный кухонный отсек, медбокс и комнатка для личной гигиены. Несмотря на относительную тесноту, на корабле все было приспособлено для удобства пассажиров и членов экипажа. Одну каюту заняла Анна, вторую отдали Ксану, а в третьей разместились архивариус с Кэйдом, который переносил полет хуже остальных. Себастьян и майор Кроу все время находились в пилотских ложементах и рубку управления покидали по очереди.
В общей каюте имелась небольшая обзорная площадка. Она представляла собой обычную стену, на которую проецировалось изображение с нескольких внешних камер, отчего создавалась иллюзия окна в открытый космос. Молодая волшебница неохотно оторвалась от наблюдения за звездами и повернулась. На фоне абсолютной черноты ее изящный силуэт был очерчен слабо светящимся ореолом, и Себастьян вначале подумал, что это оптический эффект, но Анна сделала шаг и выступила из собственного контура.
— Нам пора отправляться?
— Да, совсем скоро.
Девушка подошла почти вплотную, и Лангвад не устоял перед искушением обнять ее, прижать к страждущему телу, прильнуть к губам в нежном поцелуе. Он вовсе не был робким любовником, но с Анной ни разу не переступал черту, потому что панически боялся отказа. Себастьян втайне опасался, что красивая легенда о внезапно вспыхнувшем чувстве между ним и дочерью знатного Дома с далекой планеты Талау так и останется легендой, а ему вместо пышной свадьбы уготована совсем иная судьба.
Каждый раз, когда Лангвад решался на маленькую вольность, ему казалось, что он пытается приласкать радугу или лунный свет, настолько эфемерной и неуловимой была в его объятиях молодая волшебница. Его осторожную попытку ощутить за магическим заслоном живую женщину прервало внезапное появление архивариуса. Фиарэйн деликатно постучал по переборке и помахал в воздухе записной книжкой Юджина, которая, как ни парадоксально, не утратила в чужом мире своих удивительных свойств.
— Все готово, друг Ботаник, теперь можно… прокладывать курс. Я правильно сказал? — Фиарэйн всегда держал руку на пульсе перемен и легко вписывался в новую реальность.
Не прошло и часа, как уточненные данные были введены в бортовой компьютер, а пассажиры рассажены в прочно закрепленные кресла общей каюты. Себастьян вручил каждому усовершенствованный гигиенический пакет и показал, как правильно им пользоваться. При переходе корабля в гиперпространство тошнило всех без исключения, и средства предотвратить это неудобство пока не существовало.
Предстартовая эйфория, которая немного смягчила путешественникам боль расставания, теперь поблекла, поэтому все чувствовали себя подавленными. Кианнасаху было настолько тошно, что он обрадовался физическому недомоганию, отвлекшему его от мрачных мыслей. Кэйда мучило предчувствие, что он вернется домой очень и очень нескоро.
Он закрыл глаза и мысленно увидел светлую улыбку, услышал любимый нежный голос: «Твоя судьба переменится, мой друг, и ты обязательно порадуешься этим переменам. Со временем». Кэйд представил себе белый замок в излучине реки и прекрасную всадницу, летящую с холма к ажурному мосту…
Взвыли разгонные двигатели, и корабль рванулся вперед, вжимая эльфа в упругую спинку кресла. Давление нарастало и нарастало, отнимая дыхание, наливая неподъемной тяжестью каждую частичку тела. Когда стало казаться, что он весит, как груженая камнями барка, одновременно наступили странная тишина и чувство полной дезориентации.
Кэйда стошнило, а потом на смену дурноте пришло полное изнеможение. Когда он, наконец, смог открыть глаза, рядом с его креслом стоял архивариус с кружкой в руках и хмуро вглядывался в лицо соплеменника.
— Очнулся, слава Богам, а то мы уже начали беспокоиться. Сейчас я отстегну сеть, и ты попробуешь сделать несколько глотков.
Космический перелет почти ничем не отличался от любой другой поездки, если не считать тесного замкнутого пространства, в котором путешественникам предстояло провести бок о бок не меньше десяти суток. Они жили по бортовому хронометру, где условные дни сменялись условными ночами, но каждый был волен располагать этим временем по своему усмотрению.
Пока «Эдера» находилась в гиперпространстве, они были слепы и глухи, и приходилось уповать только на точность математических расчетов. На Мароне Себастьян планировал снабдить всех въездными документами, подыскать временное пристанище для «Эдеры» и арендовать другой корабль, чтобы не привлекать к их пестрой компании излишнего внимания. К тому же им нужно было ввезти в Империю контрабанду.
Пассажиры коротали время за освоением технических новшеств и изучением языка, который Юджину представлялся беспорядочной смесью латыни, французского и еще бог знает чего. Благо, запоминался он довольно легко. На корабле обнаружился запас намертво замороженных пищевых брикетов, но после нескольких попыток оценить их пригодность, эльфы категорично заявили, что походной еды у них вполне достаточно, голодать никому не придется. А вот воду, в конце концов, пришлось использовать из ресурсов «Эдеры». Она имела странный вкус и запах, но ее, по счастью, оказалось много.
Себастьяна до сих пор поражала та неуловимая внутренняя связь, которая позволяла эльфам и волшебникам понимать друг друга с полувзгляда, словно они общались на каком-то глубинном ментальном уровне, недоступном простым смертным. Несмотря на то, что Александр был старше, последнее слово оставалось за его сестрой, и Себастьян догадывался, почему. В мире, который они только что покинули, решение всегда принимал самый сильный волшебник. Лангвад очень сомневался, что когда-нибудь сможет с таким же достоинством нести свой авторитет, как это удавалось Джастину Хартли рядом с могуществом Светлой госпожи.
В долгие часы вахты, пока майор Кроу спал в соседнем ложементе сном праведника, молодой ученый вновь и вновь переосмысливал свою жизнь. Он всегда был слишком нерешительным, слишком инертным, ему не хватало характера, чтобы всерьез противостоять отцу. Единственное, что он сделал по-своему — это выбрал себе профессию, да и то только для того, чтобы трусливо сбегать в свою лабораторию каждый раз, когда на горизонте появлялись проблемы. Теперь Себастьяну предстояло выяснить, что на самом деле натворил Анри Лангвад и чем это обернется для членов его семьи.
Глава 5
— Представьтесь, наконец, прекрасный незнакомец, — прозвучал по внешней связи спокойный женский голос, заставив Себастьяна нервно дернуться. — Мы уже некоторое время наблюдаем за вашими осторожными маневрами, но никак не можем идентифицировать элегантную скорлупку, на которой вы прибыли. Это какая-то ограниченная серия или индивидуальный заказ?
— Э-э-э, приветствую, диспетчер, — молодой ученый изо всех сил старался говорить непринужденно. — Вы правы, модель редкая. Мы впервые в вашем гостеприимном пространстве и остро нуждаемся в помощи.
— Надеюсь, не технической? Тут понадобится специалист по экзотике.
— Нет-нет, помощи другого свойства.
— Наши услуги стоят недешево, так что если вы стеснены в средствах…
— Нет, проблема не в этом, — поспешно заверил диспетчера Себастьян.
Некоторое время крохотный динамик безмолвствовал, были слышны только щелчки и потрескивания, потом женщина вновь заговорила, но уже деловым
