Через много лет, уже взрослая Полина, встретилась с Глазуновой, и была удивлена ее враждебностью: «Если эти рассказы не праздная болтовня, невольно покажется странной такая вражда ко мне человека, не имеющего со мной ничего общего. Если бы мы состояли в одном амплуа, возможно было бы предположить зависть. Но наши амплуа диаметрально противоположны». В этом Стрепетова ошибалась – Глазунову, скорее всего, раздражала не сама Полина, а беспричинные (и порочащие ее) слухи, связывающие ее со Стрепетовой. Вся эта ситуация очень напоминала пьесу Островского…
Приемные родители не имели средств, чтобы дать Полине систематическое образование. Писать и читать ее учил сосед-старичок, когда-то обучавшийся в семинарии. Воспитанием девочки занималась няня, бывшая крепостная. Няня пела Полине долгие, грустные песни, рассказывала занимательные и поучительные сказки, но чаще говорила о тяжелой жизни русского народа и, конечно же, о тяжкой женской доле. Полина полюбила чтение и всю жизнь много читала. Когда она была уже актрисой, ее любимым автором стал Виссарион Григорьевич Белинский, бывший в те годы властителем многих умов.
Супруги Стрепетовы были не только сострадательными, но и гостеприимными людьми – в их доме почти каждый вечер собирались актеры. Веселая, дружественная обстановка очень нравилась маленькой Полине, и актеры казались ей самыми лучшими людьми.
Ей было семь лет, когда она впервые вышла на сцену – в роли мальчика в двухактной французской драме «Морской волк». Полине так понравилось «представлять», что она решила стать актрисой. Родители, слишком хорошо знавшие театральную жизнь, пытались отговорить дочь от этого необдуманного шага, но безрезультатно. Одна была надежда: подрастет – одумается.
Но Полина своего решения не меняла. Она росла буквально на сцене, стараясь участвовать во всей жизни театра. С годами домашняя жизнь Стрепетовых становилась тяжелее – Антип Григорьевич начал попивать, а Елизавета Ивановна состарилась, и теперь ей предлагали роли старух, да и то во втором составе. Эти горькие обстоятельства привели к тому, что родители стали подумывать пристроить девочку на сцену.
«Она чрезвычайно неуклюжа, неповоротлива и нехороша собой. С ее ли грацией мечтать о сцене? – сомневалась приемная мать. – Если даже впоследствии и окажется способность, то будет играть комические роли…» Столь суровая оценка была, тем не менее, справедливой: в подростковом возрасте Полина выглядела чрезвычайно нескладной – худая, угловатая, черты лица неправильные, да к тому же искривленный болезнью позвоночник производил впечатление горба.
«Тебе бы в учительницы пойти или в гувернантки», – вздыхала Елизавета Ивановна. Но Полина стояла на своем: «Нет-нет, я непременно буду актрисой». И в конце концов Елизавета Ивановна согласилась помочь дочери. Она упросила антрепренера из Рыбинска взять дочку «на пробу» с уговором назначить ей жалование, только если Полина «будет полезна». Так Полина Стрепетова вместе с приемной матерью отправилась на первые гастроли. Ей было тогда четырнадцать лет, что не мешало антрепренеру заставлять девочку работать несколько месяцев бесплатно. Однако Полина не только не роптала, но и была почти счастлива. Она с радостью исполняла все маленькие роли и выходы без слов, так что к концу сезона растроганный и довольный антрепренер платил юной актрисе по 18 рублей в месяц, а это было чуть больше половины заработка ведущих актеров. По тем временам – хорошие деньги.
Публику в Рыбинском театре развлекали преимущественно водевилями и мелодрамами. Но вот решили поставить нечто более серьезное – драму Алексея Писемского «Горькая судьбина». Эту пьесу критики считали непревзойденной по силе и яркости изображения быта русской деревни, однако на сцене «Горькая судьбина» успеха не имела. Ее ставили и в Москве, и в Петербурге, и в Ярославле, и в Симбирске, и в Казани, но нигде пьеса не была принята должным образом.
И вот Рыбинский театр взялся за постановку. А в день премьеры актриса, которая должна была играть героиню – Лизавету, заболела. Ее подменила Полина Стрепетова… Это был триумф. Игра юной актрисы вызвала настоящую бурю аплодисментов и восторженные рецензии в газетах.
Один из современников, видевших Стрепетову в роли Лизаветы, писал: «Это была уже не игра. Это была полная иллюзия, художественное воплощение трагического женского образа. Когда артистка в первом действии, потупившись, теребит кончики передника и затем поднимает свои удивительные глаза и говорит мужу: „Никаких я против вас слов не имею!“, когда она в третьем акте выбегает простоволосая, в посконном сарафане и кричит: „Нету, нету, не бывать по-вашему!“ – в зрительном зале становится удивительно тихо. Все собравшиеся в своем переживании словно сливались воедино, в одну душу, и эта душа отдавалась во власть артистки».
С этого спектакля началось восхождение Полины к вершинам успеха. Уже к концу первого в жизни сезона она могла сама выбирать себе роли. Юная актриса, много читавшая и знавшая репертуар большинства театров, выбрала для себя пьесу Петра Боборыкина «Ребенок». Своей чуткой, замечательной игрой эта невзрачная в жизни девушка буквально преобразила пьесу – спектакль имел невиданный успех в Рыбинске и Ярославле.
Антрепренер был чрезвычайно доволен столь неожиданной удачей и возил свою труппу по всем театральным городам провинции. Так, через два года Полина оказалась в Симбирске, где ее игру увидел Владимир Александрович Соллогуб, замечательный русский писатель. Игра Стрепетовой произвела на Соллогуба очень сильное впечатление, и он рассказал о молодой актрисе известному антрепренеру и режиссеру Петру Медведеву: «Вот, батенька, вы всегда разыскиваете молодые таланты: поезжайте-ка в Симбирск, посмотрите актрису Стрепетову. Это такой талантище, что может прогреметь на всю Россию».
Петр Медведев действительно искал талантливых актеров, а потому тут же отправился в Симбирск. К сожалению, в те дни, что он был в городе, Стрепетова не была занята в спектаклях. Не желая отступать, Медведев пошел к ней на квартиру. Он вспоминал, что, придя с визитом, увидел «…какую-то нечесаную, неумытую, некрасивую женщину в стоптанных туфлях». Он был неприятно удивлен, но, помня отзыв Соллогуба, предложил Полине контракт. Тут она его удивила еще больше и еще неприятнее – потребовала 75 рублей в месяц. Медведев так возмутился «наглостью провинциальной актриски», что удалился, едва не хлопнув дверью.
А Стрепетова продолжала свое триумфальное турне. Ее слава гремела все громче, и вот через два года судьба вновь свела Петра Медведева и Полину. Это было в Казани, и в этот раз он увидел ее игру. После спектакля Медведев умолял ее согласиться на 75 рублей за каждое представление…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
