Надо отдать должное Полине: успех не кружил ей голову – она никогда не забывала о родителях. Каждый раз, отыграв сезон, она приезжала в Нижний Новгород к отцу с матерью. В тот год, получив большие гонорары, она накупила множество подарков и прибыла в Нижний. Дома ее ждала печальная картина: отец пил почти без просыпа, а мать маялась возле него, поскольку больше не получала ни одного предложения из театра. Побыв с родителями и утешив их, как могла, Полина вернулась в театр.
В восемнадцать лет Стрепетова поступила в самарскую труппу, которой руководил воспитанник Малого театра Александр Андреевич Рассказов. Полина оказалась в совершенно иной, непривычной актерской среде – театр Рассказова разительно отличался от большинства провинциальных театров. Будучи сам сильным актером и образованным человеком, Рассказов и труппу набирал соответствующую. Все его молодые актеры были с университетским образованием, и все они вскоре приобрели широчайшую известность – и Александр Ленский, и Модест Писарев, и Василий Андреев-Бурлак… Рядом с такими людьми Стрепетова явственно почувствовала нехватку знаний и рьяно взялась изучать литературу, музыку, французский язык и, конечно же, актерское мастерство. Приняли Полину в труппе очень хорошо, и ей было легко и приятно работать в театре Рассказова.
Она играла почти каждый день, и на каждый ее спектакль был аншлаг. Одна из провинциальных газет восклицала по поводу выступления Стрепетовой: «Если вы еще не видели госпожу Стрепетову, – идите и смотрите. Я не знаю, бывала ли когда-нибудь наша сцена счастливее, чем стала теперь, с приездом этой в полном смысле артистки-художницы…»
Фантастической игрой Полины Стрепетовой восторгались многие известные современники. Иван Сергеевич Тургенев на ее спектаклях заливался слезами и говорил: «Выучиться так играть нельзя. Так можно только переживать, имея в сердце искру Божию».
Владимир Иванович Немирович-Данченко считал Стрепетову явлением редким, феноменальным и заявлял, что высот, коих достигла актриса, «…не достигали многие столпы российской сцены».
Однако были и разочарованные. Так, Глеб Успенский пребывал в сильнейшем недоумении от расхваленной ему актрисы. Он увидел ее в роли кокетки-обольстительницы в переводной комедии «Кошка и мышка»: «Пришел посмотреть выдающийся талант, а увидел неопытную и некрасивую актрису, которая старалась выглядеть светской дамой и у которой это явно не получалось». Писатель вспоминал, что все представление не мог удержаться от смеха. Но таких были единицы, а восторженных – огромное большинство.
Однажды, будучи на гастролях в Казани, Стрепетова играла Аннушку в комедии Островского «На бойком месте». В действие она вплела народную песню «Убаюкай, родная, меня…» «Мы и теперь помним, – писал через двадцать лет местный театрал, – какое впечатление произвела эта простая песенка на публику. Как-то вдруг все смолкли, словно затаили дыхание, словно ждали еще чего-то, и вдруг весь театр потрясся от грома рукоплесканий и восторженных криков: „Браво! Браво! Бис! Бис!“ – И артистка снова запела, и запела, кажется, еще лучше, еще мучительно больнее, с дрожью и слезами в голосе… Плакала вместе с ней чуть ли не вся публика».
Конечно, Полина Стрепетова жила не только сценическими успехами, в ее жизни всегда оставалось место для любви. Правда, к ней любовь не торопилась: Полина влюбилась только в двадцать один год. Ее избранником стал, как это к несчастью часто бывает, местный обольститель, герой-любовник на сцене и в жизни, Михаил Стрельский. Настоящая его фамилия была Третьяков, но он предпочитал сценический псевдоним…
Михаил Третьяков был женат, что не мешало ему иметь множество любовниц. Этому очень способствовало то, что жена его жила за границей. Актер он был никакой, но броская внешность и бархатный голос делали его незаменимым в водевилях и опереттах. Женщины сходили по нему с ума. Не устояла и Полина.
Вообще-то она всегда держалась в стороне от свободных театральных нравов, но почти профессиональное обаяние Третьякова заставило молодую женщину забыть обо всех своих принципах. Правда, к этой первой любовной связи она подошла очень серьезно: «Я написала матери, – писала Стрепетова в своих мемуарах, – что я уж не та, что прежде, я люблю (такого-то) и сошлась с ним. Зная их (родительский) взгляд на такой образ жизни, я заранее объявляю ей обо всем этом, и, если она желает, я не буду даже называться ее фамилией… Ответ был полным любви и прощения…»
Полина старалась не расставаться со своим возлюбленным, и на гастроли они ездили вместе. Через какое-то время она родила дочку Машу. Но распутного Третьякова не прельщала семейная жизнь, он продолжал гулять и кутить, а Полина страдала от любви и обиды. И в конце концов они разошлись. Несколько недель спустя Стрепетова поняла, что опять беременна. Она родила вторую дочку, но девочка прожила всего лишь два месяца…
А потом была труппа Рассказова и знакомство с актером Модестом Ивановичем Писаревым. Теперь гастроли были уже в обеих столицах, и столичная публика принимала Стрепетову громом аплодисментов. В этот период Полина пребывала на вершине счастья: у нее было все, что она могла пожелать – грандиозный театральный успех и настоящая страстная любовь. Их отношения казались очень крепкими и серьезными – Писарев, чрезвычайно мягкий и благовоспитанный человек, удочерил ее дочь Машу. Он ввел Стрепетову в свой круг и познакомил с талантливейшими людьми того времени: Островским и Писемским, Репиным и Ярошенко.
Однако, в отличие от Писарева, у Полины был совсем не мягкий характер. Она вообще не шла на компромиссы ни с кем – ни с антрепренерами, ни с директорами Общедоступного театра. Если что было не по ней, Полина тут же разрывала отношения.
На счастливую жизнь с любимым ее хватило тоже ненадолго. Темпераментная и бурная Стрепетова требовала, чтобы спокойный, интеллигентный Писарев кипел страстями и совершал ради нее безумства – видно, сценическая экзальтация не прошла даром. У него это не очень получалось… И тут жизнь «развела» их – Писарев уехал в антрепризу Медведева. И встретил там другую женщину. А Полина к этому времени уже растила сына Писарева – Виссариона, которого любовно звала «Висечкой», «Висей».
Два года они не виделись, лишь изредка писали друг другу письма. Он работал у Медведева, а Полина начала болеть. Она с самого детства была нездорова, а каждодневные репетиции, постоянные переезды и бесчисленные спектакли, забиравшие немыслимые жизненные силы, сказались весьма отрицательно на организме актрисы. Полину мучили сильнейшие желудочные боли.
«Все я чего-то боюсь, страшно тороплюсь жить, взять у жизни все, что можно, – писала в те годы актриса. – Но знаю одно, что нервное расстройство все усиливается, а сдержать себя я не могу, я давно разбита, то есть посуда надтреснута». Боли привели к депрессии, но Полина сумела взять себя в руки и вновь выйти на сцену…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
