— И сатрап Варрив — как раз такой человек, — сказал купец, — он бессменный правитель города вот уже десять лет. Унаследовал титул от отца в юности и с тех пор сделал ещё больше него…
— Так избирают или титул наследуется? Вы уж определитесь! — заявил Даркл, совершенно сбитый с толку.
— Вообще‑то избирают, как я только что сказала, — хихикнула Куарада, — но в случае с Варривом, ещё при жизни его отца никто не видел в качестве преемника никого, кроме его сына. Так что — унаследовал, и это говорит о многом.
Дворец сатрапа находился неподалёку, в самом центре города. Величественное здание, выстроенное из камня и возвышающееся над окрестными кварталами, можно было бы без раздумий назвать монументом древним архитекторам. Город сносили почти подчистую войнами и набегами и отстраивали не раз, городские стены за историю Шадизара разрушали и восстанавливали трижды — а дворец сатрапа пережил все эти смутные времена, не получив значительных повреждений. Разумеется, это чудо просто не могло не впечатлить Даркла, никогда ничего подобного не видевшего. Правда, северянин вообще никогда не был ни в одной столице и дворцов аквилонского короля или стигийского правителя не видел. Однако не раз слыхал, что дворцы этих владык в сравнение с шадизарским совсем не идут, и теперь, воочию узрев высочайшие мраморные колонны в десять человеческих ростов, стрельчатые окна с прекраснейшими витражами и крытые кхитайской черепицей крыши, не усомнился в истинности услышанного.
Когда‑то дворец занимали сатрапы единолично, если не считать толп слуг и больших гаремов. Выборные правители ограничивались, помимо слуг, двумя–тремя жёнами, а Варрив и вовсе разместил во дворце огромные запасы продовольствия на случай войны и перенёс туда несколько управлений городских служб, фактически создав у себя дома главный нервный узел города. Также в пристройках разместились казармы гвардии и тренировочный лагерь.
При входе произошла заминка: начальнику стражи не понравился двуручник Даркла. Дело, конечно, было не в самом мече, а в его хозяине. Стражник оказался в неприятном положении, опасаясь одновременно и впускать вооружённого пришлого, и обидеть гостя, пришедшего в почтенной компании по приглашению самого правителя.
— Я к сатрапу в гости не напрашивался, — отрезал Даркл, — могу и восвояси повернуть, только не думаю, что ты захочешь ему об этом доложить.
На этом инцидент исчерпался.
Сатрап Варрив встретил Месхифа, Куараду, Даркла и Сита в небольшой, дико контрастирующей с размерами дворца, но роскошной комнате для приёма гостей, убранство которой выравнивало впечатления, и северянин подумал, что всё его поселение наверняка стоило меньше этой комнаты. Хозяин дворца, невысокий полный человек лет сорока с умным, слегка плутоватым лицом и проницательным взглядом, широко улыбнулся гостям. Весь его облик излучал радушие.
Месхиф, Сит и Куарада почтительно поклонились, Даркл поприветствовал сатрапа по обычаю своего народа — приложив сжатый кулак правой руки к левому плечу. Варрив остановил их взмахом руки:
— Полно вам! Это я должен бы поклониться тем, кто приносит такую весть! Теперь торговля снова вне опасности, караваны в пути, и это благодаря тем, кто прикончил злодея–подлеца, а особенно — тому, кто догадался, где сокрыта истина. Так что это стоит отпраздновать, прошу вас к столу! — и он хлопнул в ладоши.
Тот час же в комнате бесшумно появились слуги с подносами и кувшинами и в мгновение ока накрыли низенький столик всевозможными яствами. Все пятеро уселись, скрестив ноги, вокруг него и Варрив поднял бокал:
— Мой тост будет краток: за тех, кто этого достоин!
После первого тоста Месхиф попытался поблагодарить сатрапа за великую честь, но тот с невиданным тактом прервал купца и обратился к Дарклу и Ситу:
— С того самого момента, когда я узнал об этой истории, меня мучит один вопрос. Как?
— Как я догадался? Если огромный пёс крякает, как утка, ходит, как утка, и плавает как утка, то это утка, переодетая псом. Тот странный кхитаец, вероятно, рассчитывал на то, что никто из тех, на кого он охотился, никогда не видел гхуула. Да сам он тоже его не видел, в чем и признался. По правде сказать, его расчёт был довольно верен, ведь и я встретил гхуула только один раз и в дохлом виде, да только хороший и знающий учитель может заменить как угодно много книг. Этого негодяй, ясное дело, не мог предвидеть.
— А каковы были его мотивы?
— Хотли его разберёт. Он нёс какую‑то напыщенную околесицу об айсбергах и угадывании мыслей, и я не берусь толковать бред помешанного.
Некоторое время беседа за столом текла плавно и не спеша, прерываясь лишь переменами блюд. Даркл обратил внимание на то, что общение с человеком, чьи положение и родословная были выше, чем у любого, кого ему пришлось встретить на своём жизненном пути, нисколько не утомляет. Сатрап Варрив обладал умением говорить с каждым на его языке, практически мгновенно располагать к себе людей и с изящной непринуждённостью вести беседу, сидя за столом с людьми самого разного склада характера и положения в обществе. Что ж, это многое объясняет, талант везде и всегда быть своим — будь то обед во дворце или собрание знати, Торговая Палата или таверна на окраине города — крайне полезный дар, особенно для правителя.
Тем временем слуги убрали со стола блюда и принесли сладости и деликатесы. Пока они быстро и без единого звука расставляли блюдца с изысканными деликатесами и кувшинчики со сладким вином, которое не пьянит, сатрап заметил:
— Между прочим, мне давненько не приходилось собирать за столом таких разных и необычных сотрапезников. Девушка, виртуозно владеющая саблей и поглощающая сладости без вреда для фигуры, варвар, невероятно умный и образованный, монах — ценитель деликатесов, и купец, торгующий самыми редкими и необычными вещами, которые сам же и достаёт невесть где. Занятно, правда?
— С учителем мне просто повезло, — ответил Даркл, — а что до ума, то это отличительная особенность моего народа, который, к слову сказать, не имеет ничего общего с варварами. Кстати, Сит, ты вина не пьёшь, я знаю, но ведь чревоугодие тоже грех, а? Ты не боишься гореть в вулкане на Серой Равнине?
— Грех, — согласился монах, — но не съесть эти пирожки и сладкие рулетики — грех ещё более тяжкий. И не мешай мне грешить — а то будешь гореть в соседнем вулкане!
— Если люди горят в Вечном Пламени за то, что мешают грешить другим, — шепнула Куарада на ухо Дарклу, — то для почтенного сатрапа там уже приготовлено особое место…
-…с разными и необычными грешниками в одном костре, — ухмыльнулся в ответ северянин.
В это время Варрив поднялся с бокалом в руке:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
