Тут Эрик заметил, что Кэтлин смертельно побледнела, и его гнев иссяк. Он ведь ожидал от нее вспышки раздражения, ярости или угроз. Растерявшись, Кросс перевел взгляд на Рено.
— Вы зашли чересчур далеко в своих угрозах, капитан Кросс, — обратился к нему француз. — Капитан О'Ши проявила себя в этом сражении превосходным тактиком. Это благодаря ей многие остались сегодня живы, возможно, и вы сами. И она никак не заслуживает таких угроз.
Кэтлин с вызовом посмотрела на Кросса.
— Не защищай меня, Андре! — обратилась она к французу. — Я и сама могу за себя постоять. Что касается сегодняшней битвы, упрекнуть меня не в чем. Однако если вы и впрямь считаете, что я заслуживаю наказания, то накажите меня!
Эрику и в голову не приходило, что Кэтлин примет эти его угрозы всерьез.
— На первый раз я вас прощаю. Но предупреждаю: в дальнейшем не потерплю непослушания! У нас много работы — и с ремонтом кораблей, и с перевозкой груза с «Суэртадамы». Потом мы отправимся в порт сообщить о своей добыче. И если вы хотите, чтобы ваша команда получила свою долю в соответствии с договоренностью, вам придется выполнять все мои распоряжения! Понятно?
Более всего Кэтлин хотелось бы дать Кроссу пощечину, однако она понимала, что он вполне способен лишить команду «Хейзера» по праву причитающейся ей доли. Поэтому девушка только кивнула.
Пытаясь разрядить напряженную атмосферу, Андре сообщил капитану о положении дел:
— Мы послали своих матросов на берег, чтобы они схватили испанцев, бежавших с тонущего галиона. Но если кому-то из них удалось скрыться в джунглях, это осложнит дело. Беглецы вполне могут напасть на нас, когда мы начнем перевозить груз с «Суэртедамы».
— Что ж, с испанцами и в самом деле легче справиться сейчас, когда они безоружны и напуганы. Кроме того, надо помешать им объединиться в группу: поодиночке с ними легче справиться. Я тоже пошлю своих матросов на берег, пусть они помогут вашим. — Эрик снова взглянул на Кэтлин: — Я заметил, что ваша фок-мачта немного повреждена. Она выдержит вес парусов, если мы тронемся, и путь?
— Нет, капитан. Мои матросы сейчас чинят ее. Надеюсь, это не займет у них много времени.
— У вас достаточно рук для ремонта?
— Конечно.
— Тогда оставайтесь здесь до тех пор, пока ваши матросы не доставят на борт всех пленных испанцев. Потом мы вместе переведем пленников на «Ависперо» и «Алакран». Думаю, шторм разразится до наступления темноты. Когда вернутся матросы, снимитесь с якоря и отплывите чуть дальше от острова: на глубине безопаснее.
— Как скажете, капитан!
Кросс направился к своему баркасу, спеша вернуться на борт «Сейведжа».
Глава 5
В таверне висел табачный дым и пахло дешевым спиртным. Матросы громко хохотали, стараясь привлечь к себе внимание пухленьких и доступных служанок. Одни мужчины были увлечены азартными играми, другие убивали время, рассказывая о своих подвигах и приключениях. Прекрасно понимая, что им мало кто поверит, они все же надеялись заработать своими небылицами стаканчик-другой бесплатной выпивки.
Один из них грубо привлек к себе проходившую мимо служанку. Хотя поднос в ее руках был уставлен стаканами с дешевы ромом, матрос усадил девушку к себе на колени так ловко, что из стаканов не пролилось ни капли. Захохотав, служанка быстро вывернулась из грубых объятий матроса и направилась к другому столику, где уже с нетерпением ждали ее.
Обслужив клиентов, служанка огляделась и внезапно заметила гиганта, сидевшего за столиком в самом углу. Она не видела, как он вошел, и теперь устремилась к нему, ловко уклоняясь от жадных рук матросов.
— Привет, дорогуша, — игриво начала она. — А я-то думала, ты далеко… Что, небось соскучился по своей малышке Молли, а?
Обнимая гиганта за шею, служанка уютно примостилась у него на коленях и звучно чмокнула в щеку. По таверне пронесся неодобрительный ропот — матросы глазам своим не верили. Молли, избегавшая их, дарила ласки человеку, обезображенному такими страшными шрамами, что на него нельзя было смотреть без отвращения. Видя, что Молли не обращает на них внимания, матросы постепенно забыли о ней и вернулись к своим занятиям. Все они боялись будить гнев великана.
Поцеловав Молли, гигант молча уставился на нее.
— Ты что, проглотил язык, дорогуша? — осведомилась Молли. — Вот жалость-то какая! Прошлой ночью, когда я сумела тебе угодить, ты был куда разговорчивее… Принести тебе выпить? У меня здесь еще на часок работы, а потом мы с тобой уединимся…
— Не сегодня, Молли.
— А чего ж не сегодня-то? Прошлой-то ночью тебе куда как понравилось… — Она посмотрела на него с подозрением: — Неужто успел отдохнуть у какой-нибудь шлюхи, а?
Гигант обвел глазами зал таверны.
— Так что ж, неужели подцепил другую девку? — продолжала Молли.
— Заткнись, сучка! Я не обязан давать отчет ни тебе, никому другому.
Разозлившись, что он говорит с ней так грубо, и забыв о его жестокости, Молли не выдержала:
— Ты уж лучше попридержи язык-то со мной, дорогуша! И не воображай, будто ты так хорош, что я себе такого же не найду! Да на такого урода, кроме меня, никто и не взглянет!
В следующее мгновение отчаянная Молли пожалела о своих словах. Гигант наградил служанку такой пощечиной, что она упала на пол и струйка крови потекла из ее разбитых губ.
Это привлекло внимание всех посетителей таверны. Однако тех, кто собирался вмешаться и прийти на помощь Молли, удержали их приятели, прекрасно знавшие, как свиреп великан. Такой силач уложил бы десятерых, и, выйди он из себя, не поздоровилось бы очень многим. В конце концов, Молли сама выбрала его себе в дружки.
Молли быстро вытерла кровь и, увидев горящие безумием глаза великана, поспешила подняться, чтобы хоть как-то успокоить его, пока он не наделал еще больших глупостей. Как и другие, она понимала, что виновата сама: ей не следовало говорить с гигантом так дерзко. В последний раз он жестоко избил ее за то, что она позволила себе подшутить над уродливыми шрамами, покрывавшими все его тело и лицо. Смеясь, Молли спросила тогда, что за жуткое преступление он совершил, если заслужил килевание. И тогда гигант впал в безумие. Он так избил ее, что несколько дней она не могла появиться в таверне.
— Ну-ну, дорогуша, — проворковала она сейчас. — Ты ж меня знаешь, это я все так болтала, шутя. Это все ревность моя, я просто делить тебя ни с кем не хочу…
Видя, что гигант смягчился, Молли снова проворно взобралась к нему на колени.
— Так что ж, ты и впрямь не хочешь меня сегодня ночью?
— На черта ты мне.
Зная, что ее дружок чувствовал себя неспокойно последние недели, отчего сделался еще более угрюмым, Молли попыталась приободрить его.
