– Хмм, нуу, даже если после этой остановки вторая часть пути пройдет повеселее, мне немного совестно пробуждать твои надежды…
– Что ты имеешь в виду?
Лоуренс слегка взмахнул картой и пояснил:
– К сожалению, я не уверен, насколько эта карта надежна. Если пробираться через лес окажется чересчур тяжело, мы эту идею оставим.
Будь ей столько лет, на сколько она выглядела, Лоуренсу было бы трудновато это сказать. Но, к счастью, он говорил с Мудрой волчицей. Она поняла все, что он имел в виду, еще до того, как он рот открыл.
Хоро перевернулась из полулежачей позы, в которой была, когда ухаживала за хвостом, подняла взгляд, чтобы встретиться с глазами Лоуренса, и сказала:
– Об этом можно не волноваться. Если так выйдет, мы можем просто лечь под деревом, там, где солнышко светит сквозь ветки и листья.
Они поменялись ролями; теперь уже Лоуренс рисовал в воображении картину, предложенную Хоро, так же как она только что воображала описанный им луг. Дремать вместе под стройным деревом в густом лесу, который круглый год не сбрасывает листву, слушать лишь шелест крон на ветру, смотреть на лучики света, заглядывающие между ветвей, – это звучало не менее заманчиво. Когда Лоуренс наконец вернулся к реальности, то обнаружил, что Хоро ест его взглядом в ожидании согласия.
– Да, звучит очень хорошо.
– Тогда решено.
Лоуренс отложил карту и взял поводья; Хоро улеглась на спину и уставилась в небо. Повозка медленно направилась к лесу. День ожидался ясный и светлый, утро перестало навевать тоску.
***
Дорогой, по которой они въехали в лес, похоже, пользовались. Охотники, быть может, или собиратели фруктов, или бортники, или дровосеки – словом, кто-то этой дорогой ходил, судя по ее хорошему состоянию. Даже повозка с легкостью преодолевала кустарнички.
В лесу было ни тихо, ни громко… для ленивой прогулки – самое то. Хоро явно не могла больше сдерживаться и не пить, оставляя вино для Лоуренса; она стала потихоньку прикладываться к меху, закусывая лишь птичьим щебетом.
Но Лоуренс не жаловался; все его мысли были сосредоточены на этой прогулке. Да, он обернулся пару раз, чтобы проверить, не выпила ли Хоро все вино до капли, но всякий раз она подкупала его, предлагая тоже глотнуть, и он соглашался.
Если карта была точна, то лес простирался длинной тонкой лентой, а дорога его рассекала поперек. Она пересекала лес в самой узкой его части, являясь, таким образом, самым коротким проходом через него.
Однако подобные дороги часто идут не так, как изображено на картах, и Лоуренс не удивился, когда их дорога, сперва ведшая прямо (как и указывала карта), вдруг вильнула вправо. И это не было похоже на попытку обогнуть какое-то препятствие – просто так вот само собой получилось.
Но, хоть дорога и не шла так, как подсказывала карта, зато она не ветвилась, так что Лоуренс ехал вперед без страха.
– …Кстати о зимних лесах, – нарушила молчание Хоро. – Было бы лучше, если бы мы сюда приехали рано утром.
Когда дорогу плохо видно – любая остановка грозит тем, что колеса повозки могут легко увязнуть в грязи или застрянут между корнями деревьев. Поэтому Лоуренс не хотел поворачивать назад. Впрочем, судя по голосу Хоро, она говорила, уже будучи изрядно навеселе.
– Почему?
– Ну, эти листья, которые с деревьев все-таки падают, они собираются на земле, так? Не выдерживая влажный холод ночи, они становятся мокрыми от росы, а потом, когда на них упадут лучи солнца, эта роса будет испаряться, превращаясь в белый туман. Если в это время его как следует вдохнуть…
– …Это будет замечательное ощущение после того, как долго дышишь сухим зимним воздухом.
Хоро довольно кивнула, когда Лоуренс закончил фразу за нее.
– Если и есть идеальное время года, чтобы посетить лес после полудня, то это лето. В летний день солнечные лучики, которые проходят сквозь листву, щекочут щеки, как перышки.
– Только летом насекомых слишком много.
Будучи бродячим торговцем, Лоуренс прекрасно знал достоинства и недостатки лесов всех времен года. Как он и ожидал, Хоро смущенно рассмеялась. Лоуренс мог с легкостью представить себе, как она раздраженно отмахивается от мошкары под залитыми солнцем деревьями в летнем лесу.
– Но леса вообще очаровательные, в отличие от лугов, через которые мы – ааааааау – слишком часто в последнее время ездим.
Похоже, Хоро клонило в сон. После ее фразы с зевком посередине за спиной у Лоуренса зашуршало. Должно быть, Хоро расстилала одеяло или что-то подобное делала. Поскольку до лужайки было далеко, она явно собиралась поспать еще. Такая прямота спутницы заставила Лоуренса протестующе ответить:
– Не только леса… можно и в лугах, и в прочих местах удовольствие получить, если знать, как.
– Хмм?
– …Например, беседовать со спутником.
В хорошую погоду путешествие по однообразным лугам является серьезным испытанием терпения. Но еще хуже, чем терпеть однообразие, – когда приходится постоянно держать поводья, а Хоро как ни в чем не бывало сопит за спиной. Отсюда и слова Лоуренса.
Хоро, конечно, была достаточно умна, чтобы понять, во что он играет; и верно – ее подбородок тут же опустился на спинку сиденья, глаза проказливо взглянули на Лоуренса.
– Я ведь волчица. Увы, пустые разговоры мне неинтересны.
Это была довольно мягкая атака, поэтому Лоуренс уклонился и сам мягко контратаковал:
– В таком случае можно начать горячий спор о том, что будем есть сегодня на ужин.
Ее губы слегка надулись.
– Мне бы хотелось услышать от тебя что-нибудь… поострее.
Хоро притворялась пьяной: прикрыв глаза, она ушами терлась о руки Лоуренса. Она дьявольски хорошо умела изображать пьяную, внушая окружающим ложное чувство безопасности. Лоуренс притворился, что решил, будто это у нее просто уши чешутся у основания.
– Поострее? Ты имеешь в виду какую-нибудь тему, которая заставляет краснеть?
– Пф. Мм.
Будь она кошкой или собакой, Лоуренс бы просто потрепал ее по головке и бросил что-нибудь вкусненькое, чтобы отвлечь от себя. К несчастью, Хоро была волчицей, способной проглотить его целиком, если только он зазевается. Он медленно поднял руку и примостил локоть ей на голову. Хоро недовольно заворчала, потом с серьезным видом посмотрела на него.
– Мне достаточно подумать, сколько ты уже выпила, и мое лицо уже краснеет.
– …Не так уж много я и выпила.
По лицу Хоро никогда нельзя было понять, насколько она пьяна на самом деле. Вообще-то оно почти не менялось, когда она пила. Но это вовсе не значило, что Хоро нравилось, когда над ней так вот неявно посмеивались; она спихнула локоть Лоуренса со своей головы и с силой потерла лицо руками.
