то сам по себе был очень приметен.
Стражники, наверняка, сразу бы опознали меч. И со всей этой прогремевшей историей узнали бы и владельца. А это значило, что драки может быть и вовсе не было бы, но отцу то точно доложат. А отец за меня, а тем более Фила, как я понял с самого начала, не то, что заступаться не станет, а с готовностью поверит всем обвинениям.
Так что и здесь выходил тупик, а время на раздумья у меня истекло.
Глава 6
Время истекло. А я так ничего и не придумал. Меня загнали в угол.
Взвесив все, я выбрал меньшее из зол и материализовал меч. Встал в позицию, готовый дать отпор, если понадобится, но понимая, что это избыточно.
Сейчас во мне признают сына герцога с мечом достойного и упадут ниц. Проводят нас с Филом прямо до ворот замка и пожелают хорошего дня. А потом пойдут по наводке, найдут труп и вернутся с донесением к моему отцу.
Но вопреки всем ожиданиям стражники не застыли в судорогах восторга, как оно обычно бывало при виде меча достойного, а разразились презрительным хохотом.
— Слышь, пацан, ты уверен, что тебе эта штука поможет?! — через смех поинтересовался чернявый.
Я покосился на руки и с удивлением обнаружил, что держу не свой здоровенный сверкающий меч, а толстую ветку дерева, на конце которой ответвилось несколько зеленых отводков и зеленело пару ризных листиков.
— А ты проверь? — дерзко предложил я.
А сам мысленно возблагодарил свой меч за ум и сообразительность, которых мне порой не хватало. Он все правильно понял и замаскировался.
— И правда хватит с тобой нянчиться, щенок! — смачно сплюнув на дорогу, белобрысый достал свой меч и принял стойку.
Изувеченный Фил встал со мной рядом плечо к плечу и зажал на целой руке кулак, которым и муху, кажется, нельзя было бы обидеть не то, чтобы драться. Наверное, видок у нас был впечатляющий, так как стражники опять закатились в приступе хохота.
— Как только они нападут, беги в замок! — приказал я.
— Я тебя не брошу! — заупрямился рыжий. — С этой веткой тебе против них никак не выстоять, а помирать — так вместе!
— Я что сказал?! — зло рявкнул я, тем не менее, отметив, что парень все-таки не такой уж и кисель, как мне сегодня показалось, в будущем с него вполне мог выйти толк, но уж точно не сейчас. — Я приказываю тебе! Как только с этими справлюсь, я побегу следом.
— Нет! Я тебя не брошу! — упрямо сжал губы Фил и не тронулся с места.
Так и подмывало отвесить дураку затрещину. Больше спорить с этим идиотом у меня времени не было.
Я скрестил меч с белобрысым.
Чернявый решив, видимо, что напарник легко справится и без него, в бой вступать не стал. А, скрестив руки, лениво принялся считать ворон.
Когда белобрысый понял, что его меч по какой-то причине не смог перерубить ветку, а встретил вполне ощутимый отпор, он слегонца растерялся. Чем я с радостью и воспользовался, быстро перейдя на сближение. Со всех силенок вдарив ему хорошенько рукоятью в челюсть, следом, стараясь не перебрать, нанес удар точно в висок.
Белобрысый сначала взвыл, а потом тихо осел на землю. Кажется, мне таки удалось вырубить его, не убив при этом.
Все произошло так быстро, что чернявый даже не понял, что к чему. Он, лишь тупо моргая, смотрел, то на меня, то на валяющегося на дороге товарища. Теперь нужно было, пока белобрысый не очухался, уложить рядом и его недалекого напарника.
Фил оказался в этом плане сообразительнее чернявого и все истолковав верно двинулся наутек.
Через мгновение и до чернявого, наконец-то, дошло, и он с отборными матами ринулся в бой. Мы стали махаться. Чернявый, заподозривший подвох, в поддавки не игрался, а смотрел в оба.
Мне пришлось здорово попыхтеть и даже схлопотать пару легких уколов в руку и бок. Но я таки сумел вывернуться и сделать подсечку. А затем и отключить противника.
Полегли двое из ларца рядышком, прямо посередине дороги, хорошо бы их было оттащить к обочине, но ни сил, ни времени на это у меня не оставалось.
Хотя стычка здорово меня измотала, я не дал себе время перевести дух. Убрав меч и мысленно еще раз поблагодарив этого железного стратега за хитрожопость, я кинулся прочь вслед за рыжим. По пути вспомнились слова отца о том, что самый опасный враг тот, кто ничем свою силу не выдаёт. А прав был герцог! Отец у меня хоть и сухарь, но не дурак.
На дворе уже было утро, и город стремительно просыпался. Загремели повозки. Стали попадаться редкие прохожие, в основном лавочники и старухи.
К счастью, я был с рыжим. А то я вполне мог бы и заблудится в незнакомом городе.
Фил поблагодарил меня и спросил.
— Это меч в ветку обратился, да?
— Ага, — подтвердил я.
— Совершенное оружие, — восхищенно вздохнул Фил.
По блеску в глазах друга я понял, что он мне немного завидует, да что там говорить, я и сам себе на миг позавидовал.
Пока мы не подошли к замку, и я не понял, что снова опоздал на тренировку.
Отец смотрел на меня, как на ошибку природы, что зачем-то вкралась в его совершенное мироздание и нарушает драгоценную гармонию всей его жизни.
С Роджером же вообще беда какая-то приключилась. Видимо его воображаемая корона так надавила ему на череп, что, казалось, еще немного, и череп треснет, а глаза выпадут из орбит.
— Что корона жмет? — не удержавшись, украдкой поинтересовался у него я.
Роджер ничего на это не ответил, лишь презрительно хмыкнул.
— Ты опять опоздал, — жестко констатировал отец.
В то время, как мне хотелось послать на три веселых буквы и просто завалиться спать, сделав над собой огромное усилие, я кивнул и извинился.
Я невольно чувствовал себя тем несчастным мальчишкой с картины Решетникова «Опять двойка», по которой в детстве еще и сочинения заставляли писать.
Что мне особенно не нравилось, что рожа Роджера была опять в целости и сохранности, как будто я и не задавал ему вчера хорошей трепки. В то же время бедолага Фил, который после этой ужасной для него ночки пошел работать на кухню, продолжал страдать от побоев этого урода.
Кроме того, мне было обидно, что когда я был избит этими сраными Крайкосами, никто меня зельем не отпаивал, а этого Роджера, значит, берегли, как зеницу ока.
Не утерпев, я
