– С чего ты взял? – Килька сняла с плиты вскипевший чайник и переставила его на стол. – Ты же не можешь отличить живого человека от мертвого.
– Мертвые лежат в гробах и не шевелятся, – категорично заявил Тихомиров.
– А если не лежат? – Глаза у Ирки стали огромными, а расширившийся зрачок окрасил их в мрачно-черный цвет. – Если такие копии существуют, то их никак не отличишь от оригинала. Иначе копии легко можно было вычислить. И я тогда как представила, что рядом со мной в палате может спать двойник, мне сразу так страшно становилось. Особенно я боялась нашу вожатую Варю. Она была совершенно равнодушна к тому, что у нас происходит, все время ругалась и не умела рассказывать смешные истории. И ходила на негнущихся ногах, как кукла. Я только в конце смены поняла, что она все-таки живая. Ее кто-то расстроил, и я видела, как Варя плачет. Куклы ведь плакать не могут.
– Восковые фигуры тоже, – добавила Танька, на своем горьком опыте знавшая это.
Веселкина совсем скисла, забыв и про гостей, и про чай. Макс недовольно барабанил пальцами по столу.
Вот уж кто точно был копией, а не человеком, – так это он. Бесчувственный, холодный и равнодушный ко всему.
Танька глянула на неподвижное лицо одноклассника, и ей тоже стало не по себе. Наверное, так же, как Кильке в лагере.
До чего же лицо Тихомирова сейчас было похоже на восковую маску!
Фролова даже попятилась, думая о том, в какую дурацкую ситуацию попала – сбежать из Музея, чтобы нарваться на Макса. И зачем они за ним гоняются, если он уже копия?
Танька сделала еще шаг и наступила на хвост мирно жующей Глафире.
От такого наглого обращения кошка взвыла и метнулась по кухне. Ирка успела подхватить чайник, а Глафира уже взлетела на стол и стала носиться по нему, опрокидывая чашки, сахарницу и вазу с печеньем. Последним, до чего она добралась, был графин с водой. Она врезалась в него головой и через секунду была мокрой.
– Третья вода, – завопила Танька, кидаясь к кошке.
Фролова увернулась от Максовых рук, который решил, что одноклассница окончательно сбрендила, подхватила Глафиру и начала ее выжимать над блюдом, в котором недавно лежало печенье.
Ирка в растерянности топталась, не в силах придумать, куда деть чайник. Макс хлопал глазами. Кошка орала. А Танька кричала так, как, наверное, вопили ирокезы, выходя на тропу войны.
Закончив свое дело, Фролова спустила кошку на пол и любовно подняла блюдо на руки.
– Теперь все получится, – торжественно произнесла она. – Собирайте свои манатки. Чтобы к вечеру вас в городе не было! Кошек я беру к себе. А позже зайду, – через плечо бросила она Веселкиной, – ты мне скажешь, чем их кормить.
Ирка качнулась вперед, но Фролова остановила ее царским жестом.
– Спасибо будете говорить, когда все закончится. А пока… – Она погрузила руку в мутную воду, в которой плавали остатки печенья с кошачьими волосами, и окропила кухню. – На удачу!
Танька была так рада появившейся третьей воде, что не сразу сообразила – для удобства воду стоило перелить во что-нибудь другое. Так она и пошла к выходу, следя за тем, чтобы ее драгоценная ноша не выплеснулась через край.
Вероятно, у Фроловой был шанс донести воду до дома. Ни сильно разболевшийся мизинец левой руки, ни косые взгляды прохожих не могли ей помешать. Единственный, кто мог встать на ее пути, был Тихомиров. И он не преминул это сделать.
– Тарелку отдай, – злым шепотом произнес он, дергая блюдо на себя.
От неожиданности Танька разжала руки. Макс потянул сильнее, и бесценная вода оказалась на Танькиной куртке и джинсах. Она еще машинально успела подставить ладошки, подхватывая последние капли. Но и те быстро убежали сквозь щели между пальцами. Танька крутанулась на пятках, взмахивая руками. Остатки «третьей воды» полетели во все стороны.
– Ну ты и… – выдавила из себя Фролова, с ненавистью глядя на спокойного Тихомирова.
Ей много что хотелось сказать глупому Максу. Очень много. И даже эти слова не могли описать всего того, что накопилось за последние пару дней в адрес непрошибаемого одноклассника. Спасение было рядом. Оно было у нее в руках! И какой-то остолоп из-за своей хозяйственности все испортил.
Танька сжала кулаки, из горла у нее вырвался не то стон, не то писк. Видимо, в ее лице было что-то странное, потому что Макс, прижав к себе блюдо, словно щит, стал пятиться назад.
– Не подходи, – крикнул он. – Я умею справляться с буйными психами!
– Если ты сегодня же не уедешь, ты не уедешь уже никогда! – Слова сами сорвались у Фроловой с языка.
Она развернулась и зашагала к своему дому. Видеть Макса она больше не могла.
Танька так и топала к подъезду, сжав кулаки и чеканя шаг, словно репетировала смотр конкурса строя и песни. Лишь когда ее перестало трясти от бешеного раздражения, она смогла расслабиться и почувствовать…
Фролова в панике подняла руки к глазам и начала быстро сгибать и разгибать пальцы. Мизинец на левой руке не отставал от соседей ни на секунду.
– Кошечка моя родная! – завопила Танька, прыгая от восторга на месте. – Подействовало!
Чудо свершилось! Третья вода подействовала! Мизинец вновь стал нормальным! А это значит, что у Таньки есть верное средство против всех ее врагов!
Теперь в ее распоряжении две кошки, с которых можно будет сколько угодно собрать третьей воды. И пускай только эти мертвые короли и королевы попробуют к ней подойти. Она окропит им восковые головы водичкой! Посмотрим, что с ними после этого станет!
Фролова оглядела себя. Одежда успела немного подсохнуть, из нее уже ничего не выжмешь.
Танька сделала несколько шагов в обратную сторону, собираясь немедленно идти к Ирке, и начать экспериментировать с очередной кошкой, но вовремя остановилась. Занудный Макс все еще был у своей ненаглядной, а встречаться с ним Таньке сейчас совсем не хотелось.
– Подождем, – решила Фролова, поднимаясь в свою квартиру. – До ночи время есть.
Она была убеждена: до того, как сядет солнце, Карл не появится. Танька почему-то решила, что принцу для перемещения по городу нужна темнота – восковые фигуры боятся солнца, да и видок у Карла не совсем обыкновенный, чтобы просто так на людях показываться.
Как же Танька на его счет ошибалась! А когда поняла свою ошибку, было уже поздно.
Мамы дома не оказалось. Ленка о чем-то шушукалась со своей любимицей.
– И о чем вы тут секретничаете? – ехидно осведомилась Фролова, картинно останавливаясь в дверном проходе.
Младшая сестра тут же спрятала куклу себе под юбку.
– Ни о чем, – с вызовом произнесла она. – Кукла Таня хочет, чтобы я ей сшила новое платье.
– А она не хочет, чтобы ей голову открутили? – вкрадчиво спросила Танька. – Если бы ты знала, с кем ты тут секретничаешь! Это же убийца!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
