о случившемся теперь будет знать вся округа. И сложно сказать, хорошо это или нет. С одной стороны, в этом есть свои плюсы: чем больше людей будет знать, тем больше вероятности, что кто-то из ответственных граждан проявит инициативу и внесет свою полезную лепту в расследование. Вдруг окажется, кто-то где-то что-то видел или слышал. С другой стороны, лишняя шумиха как бы ни к чему. Как говорится, хотелось бы все сделать без шума и пыли.
Но на всякий случай я предупредила ребят:
– Только давайте так: вы никому не рассказываете, что Лиза пропала. Молча гуляете и между делом пытаетесь ее найти. Не надо строить из себя детективов! А если вдруг нападете на ее след… я имею в виду, найдете ее, – здесь я сделала интригующую паузу и на секунду задумалась, – тогда ты, Колька, – я многозначительно кивнула в сторону подростка, – сообщишь об этом своей маме, а она, в свою очередь, свяжется с Ольгой Николаевной, мамой Лизы, или полицией. Усекли?
– Да! – кивнул Колька.
– Никому ничего не скажем! – с честными глазами заверил Генка, хотя я и не особо ему поверила.
Тут из-за угла появился белокурый парнишка лет тринадцати. Это, видимо, подоспел их дружок Васька.
– Здрасти! – только и произнес он.
Хотя бы поздоровался, и то хорошо.
– Здравствуй, Василий. Твои друзья тебя заждались, и им есть, что тебе рассказать. И смотрите, не курите у меня! – для убедительности я погрозила кулаком.
– Не будем! – услышала я в ответ.
«Еще мне не хватало заниматься воспитанием чужих детей, – раздраженно подумала я. – Во всяком случае, для этого у них есть родители, вот пусть они этим и занимаются…»
* * *
Итак, версию, что подростки были причастны к исчезновению Лизы, я проверила. Больше чем уверена, что мальчишки тут ни при чем. А это значит, что мне нужно наметить дальнейший план моих поисков.
Для начала я решила позвонить своему бывшему однокурснику и просто хорошему другу подполковнику Володьке Кирьянову. А в кругу близких друзей известному как Киря.
Я села в свою машину и набрала Володькин номер.
– Слушаю, Татьян! – услышала я бодрый голос своего полицейского друга.
– Привет, Киря! Ты там не сильно занят? Не отвлекаю?
– Вообще-то занят, но ты же знаешь, что тебе я всегда постараюсь уделить время. К тому же ты, наверное, как обычно, звонишь по делу.
– Конечно, по делу, Володенька, – сладким голосом ответила я.
– Да кто бы сомневался! Чтобы Татьяна Иванова позвонила мне просто так, поболтать или справиться о моем здоровье… Да я уже не помню, когда такое было!
– Хорошо, Киря, давай поговорим о твоем здоровье. Как ты себя чувствуешь?
– Ой, Татьяна, хватит ерничать. Давай говори, что там у тебя?
– Ты сам первый начал… Ладно. Скажи, можешь для меня узнать какую-либо информацию о пропавшей девочке в Пролетарском районе?
– Как давно пропала? – спросил Володька.
– Два дня назад. Сегодня третий день.
– Ты уверена, что я могу что-то узнать? Ведь трое суток еще не прошло… Хотя подожди, если ребенок, то сутки уже прошли, и если было заявление…
– Киря, заявление приняли. Дело в том, что эта девочка инвалид детства. У нее синдром Дауна.
– Вот те раз… Хорошо, узнаю. Как зовут пропавшую?
– Елизавета Коновалова, двенадцать лет.
– Записал… Хорошо, Татьян, как будет что-то известно, я наберу тебя. Только я сомневаюсь, что будет что-то путное для тебя. Ты за это время сама успеешь чего-нибудь нарыть и потом, наоборот, следственные органы будут просить тебя поделиться с ними информацией. А то я тебя не знаю.
– Я поделюсь. Ты же знаешь, я не жадная, – улыбнулась я в трубку.
– Ну, хорошо, понял тебя. На связи! – мой приятель отключился.
Сидя за рулем своей машины, я призадумалась. Чем я могу заняться сейчас? А займусь тем, что хорошо исследую двор, в котором гуляла Лиза, и попробую отыскать свидетелей. Не может такого быть, чтобы кто-то чего-то не видел. Свидетели есть всегда, главное, суметь их отыскать, как говорил кто-то из детективных классиков.
Выйдя из машины, я прошла к тому месту, где гуляла Лиза и где ее последний раз видела Ольга.
Сев на лавочку рядом с песочницей, я осмотрелась. Напротив – длинная пятиэтажка, за которой рядами расположены практически точно такие же дома, выстроившиеся друг за другом. С правой стороны от двора въезд с основной дороги, чуть поодаль проходит трамвайная линия. Слева от двора начинался другой жилой квартал, преимущественно из девятиэтажек и одноподъездных «свечек». За моей спиной располагались какие-то старые полуразрушенные постройки и два заброшенных частных дома. Рядом котельная, а за ней расположилась школа. За школой, как я уже знала, распластался большой пустырь, по правую сторону от которого находились старые полузаброшенные гаражи, где я недавно побывала.
Я посмотрела на дом, в котором жила Лиза, состоящий из пяти подъездов. Наверняка кто-то из жильцов мог что-то разглядеть из окна, возможно, даже чисто случайно. Однако обходить всех жильцов дома я посчитала несообразным и лишней тратой времени. К тому же я была уверена, что опросом жильцов займется наша доблестная полиция.
Я же пока решила поспрашивать людей с улицы.
Время уже близилось к обеду, июньское солнце разыгралось не на шутку, поэтому желающих погулять в такое время нашлось немного. Однако я не отчаялась и решила пообщаться со всеми, кто попадется мне на пути.
Я потратила на это почти два часа. Подходила к людям, идущим по улице, сидящим во дворах, обратилась к двум старушкам у одного из подъездов. Пообщалась с компанией пенсионеров, укрывшихся под могучей ивой и играющих в домино. Всех мальчишек и девчонок, подростков и постарше, – всех, кто встречался на моем пути, я спрашивала, не видели ли они девочку лет двенадцати в желтой футболке, и показывала фотографию на айфоне.
Я обошла почти с десяток дворов, но никто ничего путного не мог мне сказать. Пожимали плечами: не видели, не слышали.
Я решила обследовать местность возле школы.
Зайдя на школьный двор, я обнаружила небольшую компанию ребят, с которыми была женщина средних лет. Все дружно возились в земле,
