деньги и считал их злом. И для меня было огромной проблемой вознаграждать его за помощь в моих расследованиях. Бродяга-философ помогал мне абсолютно бескорыстно, твердо убежденный в том, что зло должно быть наказано, а справедливость восстановлена. Чисто по-человечески мне было жаль этого бродягу-добряка и, бывало, я обращалась к нему за «помощью» только для того, чтобы просто его накормить. Однажды я поручила Аяксу проследить за несуществующим персонажем в третьесортной забегаловке, снабдив его при этом одеждой, деньгами и телефоном. Кстати, сотовый телефон, обычный кнопочный, который сейчас днем с огнем не сыщешь, был у Венчика третий по счету. Он умудрялся их где-то оставлять и потом благополучно про них забывал, аргументируя тем, что ему эта пустая глупая игрушка совсем ни к чему. Я даже предлагала Аяксу помощь по восстановлению документов, но он сказал, что в этом нет необходимости, потому что у него имеется паспорт, и даже показал мне его для достоверности. Таков уж был этот человек, он сам, по своей воле выбрал для себя подобную жизнь и нисколько на нее не жаловался.
Вот и сейчас я поняла, что мне необходимо обратиться к Венчику за помощью. Все-таки он лучше меня знает про всякие потаенные закоулки-переулки и неплохо общается среди «своих».
Я не исключала мысль, что бедная Лиза просто потерялась и в данный момент где-то бродяжничает. И у нее, как у любого живого организма, могут возникнуть естественные физиологические потребности. Например, голод.
Я сразу отогнала эти мысли прочь, даже не пытаясь представить, как больной заблудившийся ребенок бродит в поисках еды, ковыряясь в мусорных баках.
Я активировала свой телефон, который до сих пор держала в руке, и нашла последний номер Аякса в надежде, что он не выкинул эту «глупую ненужную игрушку».
«Абонент временно не доступен…» Чего и следовало ожидать.
Ничего страшного, я всегда знала, где примерно мне найти своего приятеля-бродягу. Особого труда мне это не составит.
* * *
Венчика мне удалось обнаружить со второй попытки. Я вошла в его временное убогое жилище и поставила на огромный ящик, который, судя по всему, служил столом, большой пакет с фастфудом.
– Танюша, здравствуй! Ты опять там что-то принесла? Зачем?
– Да вот… Не успела дома перекусить, взяла с голодными глазами еду и поняла, что одной мне это не одолеть. Поэтому решила поделиться с тобой, – на ходу придумала я. – К тому же у меня для тебя есть дело.
– Дело – это хорошо. Я так понимаю, зло не дремлет, и добрая, смелая и сильная Татьяна, как всегда, пытается восстановить справедливость и наказать это самое зло, – со знанием дела произнес Венчик и заглянул в пакет с фастфудом. – Татьяна, а откуда тут бутылка пива? Тоже случайно купила? – Он извлек из пакета «Балтику» нулевку.
– Нет, не случайно, – не стала врать я. – Это тебе. Я же сказала, что у меня к тебе дело.
– Ну, раз такое дело, то я внимательно тебя слушаю, Татьяна. И с радостью приму твое угощение. Будем считать, что обед сегодня у меня удался на славу. – С этими словами он откупорил бутылку с пивом и сделал несколько жадных глотков.
– Я ищу пропавшую девочку, – перешла я сразу к делу. – У меня есть предположение, что девочка просто потерялась и сейчас бродяжничает. Вот поэтому я решила обратиться к тебе.
– Танюша, чем смогу помогу, ты же меня знаешь. Как выглядит твоя потеряшка? – спросил Венчик и снова отхлебнул пива.
Я достала телефон и показала фотографию.
– Особо не делай акцент на этой фотографии, – сказала я. – Достаточно запомнить, что девочке двенадцать лет, зовут ее Лиза, одета в джинсы, кроссовки и желтую футболку. Предположительно, в руке у нее может быть мягкая игрушка, а ее рот и лицо… вымазаны шоколадом.
Венчик удивленно посмотрел на меня и спросил:
– А откуда тебе известно, что у нее лицо в шоколаде? И как вообще получилось, что ребенок ушел из дома и бродяжничает по улицам? Возможно, у нее в семье не все в порядке…
– В семье все в порядке, – перебила я. – Не в порядке у девочки с головой, видимо, поэтому она и заблудилась. А про лицо в шоколаде мне стало известно от… очевидцев. – Я не стала произносить «от бомжей», потому что Венчику это слово не очень нравилось.
– Девочка потерялась в Пролетарском районе, – продолжила я. – Преимущественно на его окраине.
– Окраина Пролетарского района, скажу я тебе, весьма занятное место. Потеряться там действительно очень легко. Чего там только нет: старый частный сектор, полуразвалившийся заброшенный завод, рядом какая-то фабрика, которая тоже, судя по всему, не работает, старые гаражи, пустыри…
Венчик выдержал паузу, снова сделал несколько глотков из бутылки и продолжил:
– Татьяна, я понял, что от меня требуется. Сразу после твоего ухода приступлю к делу, – заверил меня Венчик и стал рыться позади себя в каком-то ящике. – Ах, вот он…
Венчик извлек на свет божий старенький кнопочный телефон «Нокиа» и гордо продемонстрировал его мне.
– Видишь, Танюша, не потерял! Припрятал его, так сказать, для особого случая. Только сейчас… подожди, – Венчик снова стал рыться позади себя, – вот он, окаянный! – и вслед за телефоном он вытащил зарядное устройство. – Надо теперь это чудо техники зарядить.
– Я могу сейчас пойти в кафе и, пока буду пить кофе, его зарядить, – предложила я.
– Не стоит беспокоиться, Танюша, – отмахнулся мой приятель-бродяга. – Я сам справлюсь с этой задачей. И обещаю к вечеру тебе позвонить.
– Звони в любое время. Как только что-то узнаешь – сразу мне звони!
– Ох, Танюша, время летит и за ним не успеть! – глубокомысленно произнес Венчик. – Если бы ты понимала, что время нам неподвластно… Ты знаешь, на эту тему у меня есть очень поучительная притча…
– Венчик, пожалуйста, давай не сейчас, – тут же отмахнулась я, понимая, что слушать моего приятеля-философа можно часами. – Извини, но я тороплюсь. Давай после того, как я найду девочку, мы с тобой посидим, и ты расскажешь мне все притчи, которые только пожелаешь.
– Вот видишь, снова ты торопишься… Дело не в том, что я могу рассказать множество притч и историй, смысл в том, насколько она будет важна и актуальна именно в данный момент. Ну, раз
