— Мисс Карвер не принимает, милорд.
В голосе женщины слышалась уже открытая неприязнь, на тот случай, если до графа еще не дошло, что означают слова «ее нет дома».
— Думаю, меня она примет, — упрямо произнес граф.
С этими словами граф шагнул вперед, и, поскольку ростом он не был мал, Анна машинально отступила.
На какой-то момент она замешкалась. Затем, словно испугавшись своего грубого обращения со столь высокородным гостем, она отворила дверь комнатки, находившейся слева в коридоре, и сказала:
— Пусть ваша светлость подождет здесь.
Граф вошел в маленькую гостиную. Комната была обставлена со вкусом, хотя в ней и не находилось ни одной ценной вещи. Однако в глаза бросался заваленный бумагами стол, и граф подумал, что Тэлия, должно быть, привыкла делать эскизы шляпок, прежде чем приступать к их искусной отделке.
Он стоял спиной к камину и насмешливо улыбался, размышляя о том, какой переполох наверху вызвало его прибытие.
Неожиданно отворилась дверь, и в комнату вошла Тэлия.
Граф заметил, что девушка сменила прежнюю одежду на простое муслиновое платье, которое ей было весьма к лицу и выгодно подчеркивало цвет ее волос и белизну кожи.
Бросив на нее взгляд, граф подумал, что, вне всякого сомнения, она была прелестна и гораздо красивее, чем все женщины, встречавшиеся ему в последние годы, что вызывало в его сердце чувство сродни триумфу. Настойчивость, с которой граф стремился увидеть ее снова, пока что полностью себя оправдывала.
И совсем не ожидал он того, что Тэлия, войдя в комнату и закрыв за собой дверь, стремительно приблизится к нему и еле слышным голосом произнесет:
— Вы не должны приходить сюда. Пожалуйста, уходите!
— Уйти? — изумился граф — Но почему?
— Потому что моя мать не должна узнать о вашем приходе.
Граф поднял брови.
— Неприязнь вашей матери относится только ко мне? — спросил он. — Или ко всем вашим знакомым мужчинам?
— У меня нет знакомых мужчин, — сказала Тэлия, — но моя мать придет в ужас, если узнает, что вы здесь.
— Так почему? — снова повторил граф.
— Потому что… — начала Тэлия, но осеклась. — Я не обязана давать объяснения, милорд. Анна уже говорила вам, что меня нет дома, и я прошу вас уйти.
— Я бы не хотел, — настойчиво произнес граф. — Мне необходимо поговорить с вами, мисс Карвер.
— Нам не о чем говорить друг с другом.
— Это мне решать, и, говоря откровенно, мне много о чем нужно сказать вам.
Тэлия подняла глаза к потолку, словно боясь, что их услышат наверху. Затем она снова умоляюще обратилась к графу:
— Прошу вас, уходите! Моя мать больна, и я не могу расстраивать ее. У нее и без того… довольно горя… А если она узнает, что вы… здесь, это… просто убьет ее!
— Тогда я, конечно же, ухожу, — сказал граф, — но коль уж мы не можем поговорить здесь, как вы понимаете, нам необходимо отыскать иное место.
— Это невозможно! — быстро ответила Тэлия.
— В таком случае мне придется остаться.
Девушка еле слышно вскрикнула:
— Как вы можете быть столь бессердечным, зная, что моя мать больна?
— Тогда где же мы можем поговорить? — настаивал граф.
Сверху послышался какой-то звук, и Тэлия снова бросила взгляд на потолок.
— Где угодно, только не здесь! — с отчаянием в голосе произнесла она.
— Отлично, — кивнул граф. — Итак, я заеду за вами в половине девятого, и затем мы поужинаем в каком-нибудь тихом месте, где нас никто не услышит.
От удивления Тэлия так широко раскрыла глаза, что они, казалось, с трудом умещаются на ее лице.
— П-поужинать с вами?
— Я не собирался приглашать кого-то еще!
— Но я…. конечно же, не могу пойти на это! Это… невозможно!
— Тогда поговорим здесь. Тут вы под надежной опекой, несмотря на то что ваша матушка на втором этаже.
— Вы шантажируете меня! — вырвалось у Тэлии.
— О да! — подтвердил граф. — И имейте в виду, я всегда добиваюсь того, чего хочу, так что лучше сдаться в самом начале и не вставать у меня на пути.
— Но что… вы вообще… можете сказать мне?
— Это не дело одной минуты, — ответил граф. — Но, как я уже говорил, ради того, что должно быть сказано, я готов остаться, если только на то будет ваше позволение.
Он видел, что девушка была взволнована, растерянна и даже немного напугана — не им, но тем, как его присутствие может сказаться на ее матери.
Тэлия озабоченно размышляла над тем, какой выход возможно отыскать из сложившейся ситуации.
Затем сверху снова послышался шум, и это придало Тэлии решимости.
— Хорошо, — произнесла она наконец. — Вы не оставляете мне выбора, и я ненавижу вас за это. Но я, разумеется, должна позаботиться о здоровье мамы и поэтому соглашусь поужинать с вами. Но не раньше девяти, когда она ляжет спать.
— Я заеду за вами в четверть десятого, — ответил граф.
— Не стучите в дверь, — сказала она. — Просто подождите меня снаружи.
Граф с улыбкой кивнул. Затем, давая понять, что она стремится как можно быстрее избавиться от его общества, Тэлия вышла в коридор и распахнула входную дверь.
— Итак, в четверть десятого, — подытожил граф. — И я готов терпеливо ждать, если вы почему-либо задержитесь.
Тэлия молча закрыла дверь, и граф подумал, что, если бы не вынужденная необходимость, девушка попросту захлопнула бы ее перед его носом.
Улыбаясь, он пошел прочь.
Ему удалось выйти победителем из этой короткой схватки — время решающей битвы еще не пришло, но тем не менее нынешний расклад сил говорил в его пользу.
После ухода графа Тэлия какое-то время стояла в коридоре, пытаясь справиться с чувствами, прежде чем подняться наверх.
Визит графа привел девушку в такое негодование, что ей казалось, будто бы она сама просто горит от гнева, и видя ее такой, мать может обо всем догадаться.
Как он посмел выследить ее? Как мог человек, которого она видела всего лишь раз или два, да и то, когда тот приходил в магазин за шляпками для своих дам, повести себя столь неблагородно!
И это шантажирующее требование отужинать с ним, в то время как ее мать наверняка хватит удар, если та вдруг узнает об этом!
«Что же мне делать?»— подумала Тэлия.
У нее было недоброе предчувствие, что, получив отказ, граф будет стучать в дверь до тех пор, пока она сама или Анна не откроют, а затем устроит здесь бурную сцену.
«Невероятно! Он ведет себя отнюдь не как джентльмен!»— возмущалась Тэлия.
Неожиданно она сообразила, что и он относится к ней не как к леди.
Она подозревала, что примерно так и обращаются со всякой простой торговкой, и, вероятно, впервые за все время, разделила горечь матери за то, что ей приходится вести себя не так, как подобает девушке ее класса.
