она резко повернулась на каблуках и направилась дальше.
7
Догнав Николь, он поймал ее за руку и остановил.
— Если я чем-то тебя задел, прости меня.
Патрик не знал, что могло быть обидного в его словах. Быть может, он ненароком напомнил девушке о чем-то неприятном.
Николь отвернулась, стараясь не смотреть Патрику в глаза. Каждый мускул ее тела был напряжен. Это не его вина, твердила она себе. Он не мог предположить, как больно ранят ее его слова.
— Пустяки, — ответила она, делая вид, что разглядывает плиту.
Патрик повернул Николь лицом к себе.
— Вряд ли это пустяки. Расскажи мне.
Его голос звучал, как нежная колыбельная песня, казалось проникая в душу Николь. Но кто он такой, чтобы расспрашивать о личной жизни? Ведь они едва знакомы.
— Не могу. Может быть, потом когда-нибудь…
Патрик видел, как затуманились глаза Николь. Нельзя было позволять ей хранить боль внутри себя. Но сейчас лучше отступить. На время.
— Ну хорошо, — кивнул он. — Поговорим об этом в другой раз.
Николь хорошо понимала, что Патрик настоит на своем и в недалеком будущем снова потребует от нее ответа. К тому времени она успеет выдумать историю, которая вполне удовлетворит его.
Заметив, что они привлекают внимание поваров, Патрик спохватился и обвел рукой помещение, ожидая вердикта.
— Итак, ваше мнение, доктор?
Хорошо, что он сменил тему, подумала Николь. И, взяв себя в руки, ответила бодрым голосом:
— Боюсь, без хирургического вмешательства не обойтись.
Патрик кивнул, соглашаясь с ее решением.
— Только на это и рассчитываю. Когда хочешь приступить к работе?
Его пугала предстоящая реорганизация, но он прекрасно понимал, что без этого не обойтись, если стараться увеличить число постоянных посетителей клуба и свести свою головную боль до минимума.
Николь направилась к двери. Несколько пар глаз следило за ее походкой.
— Сегодня вечером. Вместе с драгоценностями я захватила с собой все необходимое для работы.
Довольно неожиданный ответ, подумал Патрик.
— Ты не похожа на трудоголика.
Она пожала плечами.
— Меня сложно отнести к какому-то определенному типу людей.
— Верно, — пробормотал Патрик, выходя из кухни следом за Николь. — Абсолютно верно, — повторил он себе под нос.
Девушка, услышав его слова, улыбнулась.
Избежать общества Патрика не было никакой возможности. Он предоставил ей карт-бланш, но продолжал следить за изменениями, которые производила Николь. Каждый раз, когда она оборачивалась, он оказывался рядом. Или где-то поблизости.
Мари, вероятно, назвала бы Патрика «Николь в брюках». Но сама девушка находила его присутствие весьма утомительным, чтобы забавляться таким сравнением.
Правда, если бы ей пришлось выбирать, с кем быть в компании, она, несомненно, предпочла бы Патрика. Хотя с Гийомом ей было легче справиться. Дамский угодник был прост. После неудачной попытки завоевать сердце Николь во время обеда в ресторане, он еще пару раз испытывал свое счастье. Но потерпел фиаско и оставил ее в покое.
Патрик был человеком иного склада. Несколько раз в разговоре он вспоминал о погибшей жене и о том, как был счастлив с нею. Он не заговаривал об этом специально, но охотно рассказывал, когда они с Николь касались этой темы.
Из того, что Патрик поведал о своей жизни, Николь поняла главное: он очень сильно любил жену. И она завидовала ему и Клодин, которые, хотя недолго, но были счастливы. Точно так же она завидовала Мари и Огюсту.
Сама же она боялась новых потрясений и никому не доверяла. Но это не могло отвлечь Николь от мыслей о Патрике…
Она со вздохом повернулась к поставщикам, собравшимся в комнате. Если Патрик хотел организовать обслуживание посетителей на высшем уровне, он должен был в первую очередь позаботиться о хороших продуктах. Раньше работа помогала Николь уйти от невеселых мыслей. Теперь она надеялась этим же способом развеяться и позабыть о Патрике.
Патрик сказал, что предоставляет Николь свободу действий. Но его как магнитом притягивало к ней. Он натыкался на нее везде: в кабинете, в ресторане, в кухне. И, к сожалению, гораздо чаще, чем следовало бы.
Несмотря на то что она прилагала массу усилий, чтобы казаться веселой и беззаботной, в поведении Николь было нечто такое, что не могло обмануть Патрика. При встрече с ним в глазах девушки вспыхивал испуг, который красноречиво свидетельствовал о душевной уязвимости.
Полуденное солнце заливало лучами стол, за которым сидела Николь. Она вычеркнула очередной пункт из списка неотложных дел. Но на смену выполненному делу тут же появлялась парочка невыполненных. У Николь было ощущение, что она воюет с гидрой: на месте отрубленной головы тут же вырастали две новых. Но она верила, что победа будет за ней. Ведь прошло только три недели с того дня, как Николь приступила к перестройке ресторана.
Три недели, в течение которых она постоянно трудилась, стараясь не думать ни о чем, кроме работы…
Девушка покусывала кончик ручки — привычка, от которой никак не могла избавиться со школьных лет. За три недели беспокойство в ее душе возросло. Это плохо, думала Николь. И хотя сцен, подобных той, что произошла в спальне в день приезда, больше не повторялось, все же между нею и Патриком что-то происходило. Было бы глупо отрицать существование взаимного влечения, поэтому ей все время приходилось держать себя в руках.
Николь нахмурилась. Патрик, казалось, ничего не делал для того, чтобы пробудить в ней подобные эмоции. Во всяком случае, ничего конкретного. Но временами, когда они разговаривали в кабинете или обсуждали нововведения в обеденном зале, у Николь возникало одно и то же ощущение: она стоит на самом краю пропасти, смотрит вниз и видит, как осыпается почва у нее под ногами.
И причиной тому был Патрик Перрен.
Николь чувствовала, что он притягивает, действует на нее не так, как другие мужчины, постепенно становясь близким ей человеком. И это особенно беспокоило.
Она хотела как можно скорее завершить перестройку ресторана и вернуться домой, зная, что только так можно спастись от напасти. Поэтому с каждым днем работала все напряженнее…
Николь вздохнула, повесила телефонную трубку и потерла переносицу. Головная боль становилась все невыносимее. Она начиналась между бровей и распространялась в обе стороны.
Стрелки на часах показывали половину третьего, но она всерьез подумывала о том, чтобы уйти с работы и улечься в постель. Представив, как с головой укрывается одеялом и спит до самого утра, Николь даже зажмурилась от удовольствия.
За спиной раздался еле слышный скрип двери. Она повернулась на крутящемся стуле. Ее голубые глаза широко раскрылись от удивления. Патрик медленно приближался к ней, держа
