в руках корзинку.
— Ты выглядишь лазутчиком в стане врага.
Патрик увидел бледное лицо Николь и понял, что пришел не зря.
— Нет, освободителем.
Она неосмотрительно покачала головой и тут же поморщилась от боли.
— Я не Анжелика, прикованная к скале, а ты не Роже.
Патрик мгновенно вспомнил прекрасную обнаженную Анжелику кисти знаменитого Энгра. Как часто по ночам во снах ему являлась не менее восхитительная женщина.
— На тебе другие цепи, — сказал он. — Невидимые. Я подумал, что следует сделать передышку. — Николь молчала, не зная, что ответить, поэтому он добавил: — Нечто вроде паузы.
Она откинулась на спинку стула. Ситуация начинала забавлять ее.
— Что ты задумал?
Патрик указал на корзинку, используя ее в качестве наглядного пособия.
— Пикник.
— Пикник? Вдвоем? Не думаю, что это хорошая…
Но он заранее подготовился к своей роли и ждал подобного ответа.
— Вот именно пикник. И нечего раздумывать. — Патрик явно не собирался отступать. — Выберем укромное местечко. Немного посидим на свежем воздухе. Что может быть лучше?
Искушение было велико. Но всякое искушение ведет ко греху.
Николь осторожно покачала головой.
— Природой меня не удивить, Патрик. Деревья и море мне не в новинку.
— Охотно верю. — Он взялся за спинку стула Николь и откатил его от стола. — Но там, куда я тебя повезу, будет великое множество замечательных вещей. Ты хочешь увидеть чудо?
Она хотела сказать «нет», точнее, имела твердое намерение сказать «нет». Однако слово затерялось где-то на пути между мозгом и языком.
Сдаваясь, Николь взглянула на корзинку.
— А что у тебя там?
— Не знаю. Почему бы не посмотреть вместе? Корзина довольно увесистая. Наверняка внутри полно вкуснятины. Мадам Рено хотела быть уверена, что тебе понравится пикник.
— Мадам Рено?
— Моя экономка.
Мадам Рено была женщиной решительной и не потерявшей надежды обустроить личную жизнь хозяина. Поэтому когда он вскользь упомянул, что собирается пригласить дизайнершу из Амьена на пикник, она взяла все хлопоты по приготовлению еды на себя.
Не в силах скрыть любопытства, Николь наклонилась и приоткрыла крышку корзины. Внутри лежали салаты трех видов, холодный цыпленок, аппетитные на вид булочки, фрукты и бутылка вина. А еще пирожные буше и корзиночки со взбитыми сливками.
— Это будет пикник или турпоход на неделю?
Патрик протянул ей руку.
— Можно устроить и то и другое по твоему желанию. Но я сочту за удачу, если смогу вытащить тебя на природу хотя бы на пару часов.
В душу Николь мгновенно закралось подозрение.
— Почему?
— Потому что ты слишком много работаешь. — Взяв одной рукой корзину, Патрик другой подхватил Николь под локоть и повел к выходу. — Я не хочу, чтобы ты вернулась к Жан-Батисту и Мари бледной и изможденной.
— У меня… — Николь хотела сказать, что у нее раскалывается голова, но поняла, что опоздала: боль исчезла почти сразу, как только Патрик сообщил о пикнике. Может, он прав: она действительно перетрудилась.
— Хорошо. Ты меня уговорил… на этот раз.
В конце концов, подумала Николь, что мне угрожает? Патрик Перрен явно не из тех мужчин, которые добиваются своего при помощи грубой силы. К тому же более чем возможно, что у него и нет никаких скрытых намерений. Он имел в виду только то, что предложил.
Ехали довольно долго. Побережье Юго-Восточной Франции весьма обжитая территория, поэтому найти мало-мальски уединенное местечко весьма трудно. Но Патрику это удалось. На берегу залива Бер, в том месте, где они остановились, казалось, не ступала нога человека. Первозданная природа представала во всем своем великолепии. Слишком хорошо, слишком романтично, слишком уединенно, подумала Николь и осталась сидеть в машине, когда Патрик уже вышел.
— Тебе здесь не нравится? — удивился он. — Хочешь, поищем какое-нибудь другое место?
— Нет… здесь просто замечательно, — ответил она, ругая себя за разыгравшееся воображение.
Николь послушно оперлась на руку, которую протянул ей Патрик. Делая над собой усилие, чтобы голос звучал как можно спокойнее, она добавила:
— Знаешь, когда в Амьене мы позволяли себе расслабиться, то устраивали пикники в одном и том же месте. Там были врыты в землю грубые скамьи и столы из громадных досок. А неподалеку располагалось бистро, где всегда можно было докупить необходимую еду и напитки. Словом, природа там была весьма облагорожена человеком. Не то что здесь…
У Патрика создалось впечатление, что легкомысленной болтовней Николь стремится заглушить какие-то тревожные чувства у себя в душе, и ему это не понравилось. Она, вне всякого сомнения, не воспринимала его как врага — но и не хотела видеть в нем друга.
Озадаченный, он остановился у кромки воды, там, где ива отбрасывала тень на изумрудную зелень травы. Николь наклонилась, помогая ему расстелить плед. Затем уселась на самый его краешек.
Патрик встал на колени и принялся раскладывать еду на клетчатой крахмальной салфетке. Они с Николь одновременно потянулись за одной булочкой, и девушка резко одернула руку, словно испугавшись. Патрик почувствовал раздражение.
— Я тебя не съем, Николь.
Она подняла голову и улыбнулась. Улыбка получилась натянутой, как ни стремилась Николь скрыть свое смущение.
— Ты не посмеешь.
Протягивая Николь цыпленка, Патрик постарался заглянуть ей в глаза. В них все еще чувствовалась настороженность, словно она пряталась за стену, которая возникла после того, как Патрик поцеловал ее в день приезда.
— Не хочешь рассказать мне о нем?
Николь с деланным недоумением уставилась на него. И он понял, что пора откровенности между ними еще не пришла. Да и придет ли когда-нибудь?
— Со мной ты в безопасности, — сказал Патрик. — Поверь мне.
Она верила. Только их представления о безопасности весьма разнились. Не дать воли своим чувствам, не позволить себе увлечься, чтобы не быть отвергнутой из-за своей неполноценности, — вот к чему стремилась Николь.
— Часто приезжаешь сюда? — спросила она, чтобы начать непринужденную беседу, соответствующую, как ей казалось, моменту.
— Да нет, не очень. Я все время занят на работе.
И это ему нравилось. Патрик не задумывался об одиночестве, пока в его жизнь стремительно не ворвалась Николь Оже.
— Кстати о работе. Ты решил проблему с вором?
Патрик поморщился. Эта тема являлась определенно болезненной для него, и сейчас было не место и не время поднимать ее.
— Три недели он не появлялся. Я уж было решил, что вор разуверился в удаче. — Патрик печально улыбнулся. — Но вот вчера… — Он нахмурился, вспомнив бледное лицо синьоры из Рима, ставшей жертвой последнего ограбления. Да, для некоторых иностранцев Марсель стал весьма негостеприимным городом!
Николь коснулась его руки.
— Ты ведь знаешь, Огюст сотрудничает с полицией. Он может помочь составить психологический портрет злоумышленника.
— Постараюсь обойтись собственными силами.
Николь убрала руку, почувствовав,
