разница: способность растений поддается контролю, а человеческая эмоция либо растет, либо растворяется во времени за ненадобностью. Годы показали, что в Дарлане привитое прижилось и разрослось под воздействием множества факторов, и цветет теперь буйным цветом. И цели его, и амбиции тесно переплетены с чем-то важным.
— Не человек, а цветущая грядка, — хмыкнула я. — По вашему замыслу я должна почувствовать себя дурой? Если так, вам удалось: ничего из сказанного я не поняла.
— Лучше быть глупцом при своем мнении, чем мудрецом на основании чужих суждений, — ничуть не расстроился Луциан.
Голова кипела от услышанного, я не могла понять, к чему идет этот разговор, и совсем его не контролировала, чувствуя себя мелкой и какой-то незначительной. И еще действительно очень глупой, потому что говорить на равных с этим человеком не могла, мудреных фраз в запасе не нашлось. В отличие от этого Луциана, Дарлан чувствовался мне равным, ему я могла ответить все, что душе угодно. Не стесняясь, не сомневаясь. А тут… все было очень странно.
— Почему я вижу кровь? — вопрос вырвался внезапно. Я посмотрела на Луциана, его светлые глаза ярко выделялись на лице и, казалось, светились мудростью. — Я видела кровь в городе, в театре… даже у себя дома.
— Кровь — это дар Земли, наша связь с ней. Может, она говорит с тобой?
— Но я не понимаю, о чем.
Луциан пожал плечами, не сводя с меня внимательного взгляда.
— Ты учил не только Дарлана, но и меня, верно? — зашла я с другой стороны.
— Верно. Ты была младше, строптивее и не было ни единого признака, указывающего, что из тебя выйдет толк. Хорошим воином ты не стала, как и хорошим стратегом. Но жизнь была бы скучной, люби мы только идеальное. Ты такая, какая есть. Не лучше других, не хуже. С амбициями и целями, пока не живая, но уже не мертвая. И кое-что важное есть и в тебе, Ида…
Я затаила дыхание, ожидая ответа, но Луциан тянул.
— Что же? — не выдержала я.
— Когда узнаешь, распорядись знанием с умом. Помни: победивший множество людей силен, но победивший себя — могущественен.
Дарлан был прав — к такому количеству мудрости стоит готовиться заранее. Мне нестерпимо хотелось уйти, но и остаться тоже хотелось. Что-то держало меня рядом с Луцианом. Он казался человеком, который знает все. Быть может, просиди я с ним дольше, тоже узнаю нечто сокровенное?
Я потерла глаза и решила перейти на тему более понятную:
— Где вы были, когда дворец разрушился?
— Прямо здесь. Где мне еще быть?
— А после?
— Тоже здесь. Ты не помнишь, но когда-то я обезал, что в королевские распри лезть не стану, возраст не тот, запала нет. Молодые сами должны разбираться, иначе движения вперед не будет.
— Пустой город не похож на движение вперед.
— Шаг вперед, два назад, — пожал плечами Луциан, — бывает и так. Как ни одно растение на Мертвой Земле не вырастет без должного усердия, так и человек ничему не научится без достаточного количества трудных попыток и даже шагов назад.
Опять он за свое!
Словно прочитав мои мысли, Луциан засмеялся:
— Утомил? Прости. Это стариковское — чем больше мне лет, тем больше умных мыслей хочется озвучить, а ну как что-нибудь приживется, пустит корни на благодатную почву.
— Дарлан хочет, чтобы я ушла за стену, — я внимательно наблюдала за реакцией Луциана. Его лицо не дрогнуло — либо он и так все знал, либо не видел в этом ничего удивительного.
— А ты сама чего хочешь?
— Выжить.
— А если скажу, что ты выживешь и здесь?
— То… — я растерялась, но Луциан понял:
— Все равно уйдешь. Ты знаешь, что там, Иделаида?
— Новый мир, построенный новым королем. Подлым захватчиком и разрушителем, с которым меня связывало что-то… личное, — в памяти сразу всплыл золотистый конверт с жалким: «Прости», я не сомневалась, что послание это когда-то не дошло до меня. Не было отправлено и покоилось под грудой бумаги, как ненужный мусор.
Луциан протянул руку, погладил мои пальцы и сказал:
— Ты справишься.
Это звучало благословением в долгий путь.
ГЛАВА 6. Обходной путь
По долгу службы мне часто доводилось встречать альтьера Дарлана Бурхардингера. Несмотря на количество наших встреч, я так и не понял, что он за человек. О нем говорили разное, но это неподтвержденные слухи. Верить им или нет — каждый решал за себя. Альтьера Дарлана боялись, альтьера Дарлана уважали, при нем страшились сказать лишнего. Но более прочего люди страшились попадания в его поле зрения. Это, как правило, сулило мало хорошего.
Альтьер Янис Морландер. «Мертвоземье до начала войны: воспоминания очевидцев»
Город мы с Дарланом покинули до рассвета, остановились на безлюдной развилке в ожидании повозки, что должна отвезти меня ближе к Тенету. В город Вилив, от которого полагалось добраться до стены на своих двоих.
Дарлан не улыбался и не хохмил, как прежде, а все больше хмурил брови и смотрел на меня с сожалением… или грустью. Лицо его было странным, пугающим. И этот его взгляд вызывал в душе тревогу: что, если прямо сейчас Дарлан отправляет меня на верную сметь? Прекрасно об этом знает, вот и хмурится… может, совесть у человека проснулась, потому что сам не выспался.
Коротко и сухо он выдал мне инструкции: что делать, куда идти и как себя вести. Если не вдаваться в подробности: добраться до главных ворот, сообщить о желании покинуть Мертвоземье, перетерпеть множество формальностей и выглядеть при этом несчастной, но восторженной. Подтвердить все, что написано в выданных Дарланом документах. Выйти в Тенет и найти там человека по имения Янис, искать следует в полиции. Вроде не такая сложная задача. От Яниса до аудиенции с королем я доберусь за считанные минуты, Дарлан заверил, что глазом моргнуть не успею, так быстро все произойдет.
— И что будет дальше? — задала я главный вопрос.
— Продолжишь то, что начала здесь — будешь вспоминать.
— А дальше?
— Надеюсь, что вспомнишь.
— Дальше?
Дарлан начал закипать:
— Хватит! Не знаю я, что дальше, ясно? Я тебе не скельта, будущее предсказывать, не голос Земли… я человек, Иделаида. Обычный человек. Не хозяин мёртвой Армии, не король и даже не принц. И прямо сейчас я уже прыгнул выше головы, очень может быть, его величество вернется из Посмертья в плохом расположении духа и захочет отдать мою голову мертвым.
— Он такое практикует?
— До сегодняшнего дня не был замечен.
— Так ты драматизируешь, — поняла я. — Вопишь об опасности, чтобы я прониклась и заткнулась, а
