– Да, – сказал он и сел на диван возле женщины.
Взяв в руку прядь шелковистых волос, Лиланд пропустил ее между пальцами. Ладонь его коснулась кончика упругой груди.
– Да, – повторил он. – Благодарю сердечно.
– Милорд, – обратился к Лиланду его дворецкий, едва тот переступил порог, – у вас гость, он ждет в кабинете.
Лиланд поднял глаза и заметил, что дворецкий старается сдержать улыбку. Значит, гость хорошо ему знаком. Кто же это? Джефф? Он поспешил в кабинет и увидел молодого джентльмена, который его ожидал, стройного мужчину среднего роста, с правильными чертами лица, если не считать длинного аристократического носа, черноволосого, смуглого, словно цыган, отчего белозубая улыбка казалась особенно ослепительной. Но глаза у него были такие же синие, как у Лиланда.
– Даффи! – воскликнул Лиланд.
– Ли! – отозвался гость, вскакивая с места. – Наконец-то явился! Где ты пропадал? Впрочем, извини, это не мое дело. Я так рад тебя видеть!
Они обнялись и похлопали друг друга по спине.
– Ладно, садись, дай взглянуть на тебя. Право, есть на что посмотреть!
– На что смотреть? – спросил гость.
– На то, что ты счастлив, Даффид! Каждая твоя черточка излучает радость. Супружество стало для тебя не просто возбуждающим средством, а целебнейшим лекарством. В этом не может быть сомнения.
– Да, – ответил Даффид, улыбнувшись одним уголком губ. – На этот раз я не стану спорить, брат. Если бы я знал, что принесет мне брак, я женился бы давным-давно, если бы мог. Но я не мог, потому что лишь недавно встретил свою любимую, вот в чем... Боже милостивый, что я такое болтаю! – спохватился Даффид, прервав свои путаные объяснения.
– Ладно тебе, – сказал Лиланд. – Сядь и успокойся. Поговори со мной, расскажи, как и почему становятся счастливыми.
Даффид так и сделал. Говорил он долго. Поведал в подробностях, какие преобразования совершил в приобретенном имении, рассказал, какой сад намерена создать его жена, о проблемах с наймом работников и слуг – от каменщиков до горничных. Единственная причина, по которой полуприкрытые глаза Ли не приняли обычного скучающего выражения, состояла в том, что он искренне радовался за единоутробного брата. Рожденный той же матерью, Лиланд был старшим и наследовал титул и состояние. Даффид был незаконным плодом связи этой леди с бродячим цыганом, ребенком, брошенным ею сразу после рождения и не унаследовавшим ничего. Его уделом должен был стать тяжелый труд.
Они познакомились, будучи уже взрослыми, и обнаружили, что оба питают больше чем неприязнь к холодному бесчувствию матери. Оба наделены были острым и быстрым умом, оба, несмотря на кардинальную разницу в воспитании, страдали от сходных комплексов, и умели пользоваться своим неотразимым обаянием в тех случаях, когда того требовали обстоятельства их в равной мере трудного детства. Даффид наконец умолк и смущенно улыбнулся:
– Я, наверное, наскучил тебе до смерти. Но ты сам виноват – зачем спрашивал?
– Нет, тем, кто докучает мне пустой болтовней, я сразу даю понять, чего она стоит. На это я мастер. Я слушал тебя внимательно и от души рад, что все хорошо у тебя и у Мег. Кстати, где она?
Даффид так и просиял.
– Ли, ты первый, кто узнает. Она дома, потому что ей нельзя путешествовать в карете. Это опасно для ее здоровья. И не только ее. Ли, она ждет ребенка, нашего ребенка, который должен родиться летом! Подумать только – я стану отцом! Можешь ты этому поверить?
– Могу и уверен, что ты будешь замечательным отцом. Поздравляю!
– Пока нельзя! – предостерег его Даффид. – Слишком рано. Моя цыганская бабушка оторвала бы тебе голову за такие речи. Когда ребенок в первый раз вскрикнет, сообщая нам свое имя, вот тогда я приму твои поздравления с радостью.
– Я непременно хотел бы при этом присутствовать, если бы меня пригласили.
– Еще бы! Я специально приехал в Лондон пригласить тебя и Джеффа. И отсюда поеду верхом в деревню к Эймиасу и Кристиану, чтобы позвать их. Вот только разберусь со своими здешними делами – и в путь. Письма – это для вас, а мне нужно видеть живые лица. Я хочу, чтобы вы все приехали к нам погостить, как только я приведу в порядок дом. Ты почему хмуришься? Я думал, ты рад за меня.
– Ты когда в последний раз имел вести от Джеффа? – негромко спросил Лиланд.
Даффид сделал большие глаза и вскочил.
– Что с ним? Он болен? Я ничего не знал.
– Нет-нет, сиди спокойно, уймись. С ним все в порядке. Ну, ты просто не человек, а фейерверк!
Даффид сел, но виконт не последовал его примеру, а принялся мерить шагам и комнату. Это было настолько для него необычно, что теперь уже Даффид сдвинул брови, глядя на то, как перемещается по кабинету долговязая фигура.
– Нет, Джефф здоров, богат и разумен, как всегда, – говорил Лиланд. – Дело в том, что он... Черт побери, как бы это сказать? Он, понимаешь ли, потерял сердце, если не голову. Он встретил женщину, Даффи, и, кажется, полюбил ее.
– Вот как... Да, это, конечно... – забормотал Даффи, поглубже устраиваясь в кресле. – И что ты об этом думаешь?
– Ничего особенного. Я решил сказать тебе об этом до того, как ты увидишься с ним и познакомишься с ней. Впрочем, возможно, что ты уже знаешь ее.
Даффи явно забеспокоился.
– Это не Милли Оуэнс? Только у нее достанет бесцеремонности, чтобы навязываться ему. Чувств у нее не больше, чем у обезьяны. Да, конечно, она начала на него охоту, как только узнала, что он разбогател. Но ему-то она зачем, чего ради он остановил на ней свой выбор? Была у него с ней коротенькая интрижка, так, случайность, потому что он напился в доску, но начинать снова с такой...
– Это вовсе не Милли Оуэнс, – перебил брата Лиланд. Даффид нахмурился.
– Только бы не миссис Парсонс! Нет, это невозможно, она сошлась со Стэнли Бернсом и была вполне счастлива с ним.
– Нет, – сказал Лиланд. – С этой особой он не вступал в близкие отношения. Я не знал Джеффа в те времена, однако он никогда, и это мне хорошо известно, не связывался с замужними женщинами, а та, о которой я веду речь, была замужем, когда ты находился там. Ее имя Дейзи Таннер.
– Дейзи?! – вскричал Даффи. – Дейзи Таннер? Так она здесь? Это хорошо для нее. Но постой, а где же Таннер?
– Умер и, полагаю, не был горестно оплакан.
– Разумеется, нет. Настоящий ублюдок, не тем будь помянут. А Дейзи просто прелесть, но ведь она совсем девочка. Она и Джефф? Исключено. Он был всегда добр к ней, потому что жалел ее, но кому же ее не было жаль? У тебя что-то не в порядке с головой, братец, если ты воображаешь, что у нее с Джеффом может что-то получиться, – со смехом сказал Джефф.
– Кем бы она ни была тогда, теперь ей двадцать четыре года, – возразил Лиланд. – Она исключительно красива, обаятельна и, как я понимаю, богата. Правда, у нее есть небольшой физический недостаток, о котором ты, может, и не помнишь?
