Читаем без скачивания Лос Анжелес Таймс - Стюарт Вудс

— Он самый, — улыбнулся Джордж, — до чего приятно, что нашелся кто-то, обративший на это внимание.

— Мне всегда нравилась та комната, — высказался Майкл. — Когда мне не было и двенадцати, я фантазировал, что живу в ней.

— Признайтесь, — почесав подбородок, сказал Джордж, — вы решили взять под офис помещение с высокими потолками?

— Да.

— Что ж, на этом складе имеется полный набор мебели для рабочего кабинета — письменный стол, мебель, книги — словом, все для того, чтобы обставить комнаты с высоким потолком. Надо только добввить некоторые штрихи. Не хотите, чтобы я сделал это для вас?

— А вы могли бы за это взяться?

— Конечно. Тем более, что мистер Голдмэн просил исполнять любые ваши пожелания.

— Джордж, это будет просто замечательно. Я буду чувствовать себя, как настоящий Рэндольф.

— Считайте, что дело сделано. Хотите меблировать другие комнаты тоже?

— Да. В ближайшее время я собираюсь нанять несколько человек.

— Ну, если доверитесь мне, то я подберу для них мебель на свой вкус.

— Большое спасибо.

Джордж снял со стены телефонную трубку и набрал номер. — Я вызову бригаду. Мы сейчас относительно свободны и постараемся все закончить к завтрашнему дню.

— К завтрашнему дню? Так быстро?

— Ну, Майкл, — произнес Джордж Хэсавэй, — не забывайте, что вы — в Голливуде.

Майкл покинул склад и, выйдя на свежий воздух, направился в административный корпус на первую официальную встречу с Лео Голдмэном. Он миновал маленькое бунгало, и через небольшое окно до него донеслись звуки струнного квартета, исполняющего какую-то незнакомую мелодию. Он подумал, что идет трансляция концерта, но когда остановился и заглянул внутрь, увидел троих пожилых мужчин и женщину, самозабвенно играющих на музыкальных инструментах. Он продолжил путь к зданию Администрации. В конце концов, это действительно был Голливуд.

ГЛАВА 14

Возвратившись в административный корпус, Майкл увидел Хелен Гордон.

— О, замечательно! — сказала она. — Мистер Голдмэн уже у себя. Пройдемте к нему.

Поднявшись по лестнице, она отворила дверь красного дерева — одну из тех, на которые он обратил внимание раньше, и провела его через элегантную приемную, где что-то печатали две миловидные женщины. Хелен дошла до внутренней двери, открыла ее и ввела Майкла в офис Лео Голдмэна. Комната была достаточно большой, чтобы вместить громадных размеров письменный стол, два, стоящих перед камином, кожаных дивана, рояль и стол для проведения совещаний, рассчитанный на двенадцать человек. Одна стена была занята книжными стеллажами от пола до потолка, а рядом стояла лестница на колесиках. Сам хозяин кабинета сидел в большом кожаном кресле, его ноги были закинуты на стол, и он разговаривал по телефону. Голдмэн махнул Майклу рукой, пригласив сесть на любой из диванов, и продолжал разговор. Майкл присел на один из диванов и стал рассматривать кабинетную мебель. Каждый предмет был в своем роде уникален, тщательно подобран так, чтобы громадных размеров помещение выглядело уютно и элегантно.

Но вот Лео закончил разговор, не спеша, прошел отделявшие его от Майкла двадцать футов и присел на второй диван. — Ну, как долетел?

— О, Лео, все было превосходно.

— Как номер в Бел-Эйр, понравился?

— Чудо номер. Нам он ужасно понравился, но мы уже сняли себе апартаменты в Сенчери Сити.

— Хорошо. Быстро вы это. А кто это мы?

— Я и моя девушка, Ванесса Паркс.

Голдмэн одобрительно кивнул. — Вы еще не въехали?

— Ванесса сегодня перевозит наши вещи.

— Она примет участие в завтрашнем ужине?

— Непременно.

— Хорошо. Аманда будет довольна. Кстати, есть ли кто-нибудь, с кем тебе хотелось бы встретиться?

— За ужином? — спросил слегка озадаченный Майкл.

— Конечно. С кем ты хотел бы пообщаться?

— Я не знаю тут ни души.

Лео покачал головой. — Я имею в виду, есть ли кто-нибудь, с кем ты хотел бы познакомиться?

Боже, подумал Майкл, он может пригласить к себе любого, кого пожелает. — Что ж, тут много людей, с которыми я мечтал бы познакомиться.

— Назови имя.

Майкл задумался. — Хорошо. Я хотел бы встретиться с Марком Адаром. Он знал из газеты Таймс, что новеллист сейчас в городе.

— Посмотрим, что я сумею сделать, — сказал Лео.

— И еще я не прочь встретиться с Робертом Хартом.

— Ну, по крайней мере, ты хочешь видеть кинозвезд, как и все нормальные люди, — рассмеялся Лео. — Боб Харт только что вернулся из лечебницы Бетти Фордс, где провел месяц, пытаясь избавиться от пагубной привычки. Не к наркотикам, а к спиртному. Он уже более года не в форме.

— Если эта идея не очень…

— Нет, отчего же. Я люблю Боба и всегда ценил его работу. Кого я не выношу, так это его жену. Он снял трубку селектора, стоящего на кофейном столике между двумя диванами, нажал кнопку и произнес: — Хелен, пригласите завтра на ужин Боба и Сью Харт. У вас должен быть номер их телефона. Еще позвоните в Биверли Хиллс и спросите, там ли сейчас Марк Адар. Пригласите его тоже. О результатах доложите мне. Он положил трубку. — Если они сейчас не в городе, можешь предложить кого-нибудь еще.

— Лео, это очень благородно с вашей стороны, — произнес Майкл, ничуть не кривя душой.

— Вовсе нет. Лео откинулся на спинку дивана и забросил ноги на стол. — А сейчас я расскажу тебе все о Центурионе. Скорее всего, ты уже что-то слышал, но все же, я кое-что повторю.

— Хорошо.

— Центурион был основан в 1937 году Соломоном Вейнманом, который руководил значительным подразделением ЭмДжиЭм при Ирвинге Тэлберге. Когда Тэлберг умер, Соломон не захотел оставаться в подчинении у Л.Б. Мейера и вышел из игры. Соломон был богат, получил приличное наследство, и, подключив к нему капиталы еще нескольких богачей, основал Центурион. Он приобрел развалившуюся Студию Поветри Роу, у которой было довольно много недвижимости, построил несколько сценических площадок и начал снимать фильмы. Поначалу ему пришлось туго, так как приходилось перекупать талантливых актеров у крупных студий, что было недешево, но он делал хорошее кино, и к моменту окончания войны Соломон выкупил долю своих партнеров и получил прибыльную студию. Он делал все, что ему заблагорассудится, так же, как и Сэм Голдуин, и его картины были ничем не хуже. Когда пришла пора телевидения, в отличие от ЭмДжиЭм Соломон пострадал не слишком сильно. Он не высовывался и продолжал делать неплохие фильмы до самой смерти, случившейся двадцать лет назад.

В течение некоторого времени Студия испытывала взлеты и падения, но неуклонно катилась под откос. Пятнадцать лет назад я взял приличный кредит и, собрав средства нескольких инвесторов, приобрел Студию у вдовы Соломона. Контроль был в моих руках. Я переехал сюда, продал несколько участков подрядчикам, а вырученные деньги потратил на покрытие большей части долгов и возродил Центурион. Я полагаю, дальнейшее тебе известно.

— Да, я в курсе и просто восхищен.

— Благодарю. Теперь нам предстоит немало потрудиться. Мы стремимся не сильно завышать прибыль. Сдаем в аренду много участков людям, чью работу я ценю — ты видел вывески снаружи зданий.

Да. Мы сдаем в аренду дома практически по себестоимости. У нас четыре сценические площадки, построенные еще Соломоном, плюс две новые, и ни одна из них не простаивает. В год мы выпускаем до двенадцати кинокартин, и еще больше производится на наших площадках независимыми продюсерами. Лео подался чуть вперед и положил локти на колени.

— Мне нужно, чтобы ты выпустил один фильм в будущем году и почувствовал почву под ногами. А затем — две картины в год. Я хочу, чтобы работы были добротными и к тому же сделаны при максимально сжатом бюджете. Иной раз мы можем позволить себе блокбастер или даже два, но они неэкономичны. Мы делаем их из хороших материалов, с хорошей техникой и технологией. Иногда я люблю выпустить небольшую кинокартину, эдакий небольшой шедевр, но на нем много не заработаешь. Это полезно для студии, и в подобных проектах можно попросить высокооплачиваемую кинозвезду сыграть за гораздо меньшую плату. За подобные фильмы можно получить и Оскара.

У меня довольно разнообразные вкусы. Мне нравятся детективы, комедии, сложные драмы, классические фильмы ужасов, а также медицинские истории, вестерны, биографии, мюзиклы. Боже, до чего же я люблю мюзиклы, но ставить их невероятно трудно.

Я чрезвычайно чувствителен к блокбастерам, но снимаю только тогда, когда абсолютно убежден, что сценарий — высший класс, иначе не потрачу и цента. Скажу тебе по правде, если с подобной идеей сегодня ко мне придет Арнольд Шварцнеггер, я ему скажу: «Арни, спасибо большое, но отвали и не возвращайся до тех пор, пока не нароешь такой сценарий, от которого давление подскочит до опасной для жизни черты». Богом клянусь, то, что делает блокбастер блокбастером, столь неустойчиво, что это до смерти пугает меня. Мое представление о кошмаре — это фильм — любой фильм, который идет в производство без безупречного сценария. Я знаю, прекрасно знаю, Касабланка снимался без законченного киносценария, но это было именно исключение из правил. Майкл, никогда не являйся ко мне с наполовину испеченным сценарием, и не проси запустить его в производство. Никогда не приводи ко мне кинозвезду без законченного сценария. Все закончится тем, что ты будешь пытаться на ходу доделать его, боясь, что звезда в любую минуту может взбрыкнуть, и в конечном счете проиграют все. Запомни, если у тебя есть хороший сценарий, то к нему всегда можно подобрать звезду, уж ты поверь мне.