отчеканил Фил.
И Мохнач потрясенно смотрел на него, и Бобина.
– Ты это серьезно?
– Абсолютно!.. Он подъедет за деньгами, и ты его убьешь.
– Я не могу!
Мотнул головой и Бобина. Никто не хотел убивать, и Эрик в том числе.
– Фредди требует от нас деньги, он уже где-то рядом, хочет нас убить. И ты не можешь?
– А почему я? Почему не ты?
– А потому что я не такой крутой, как ты! Мое дело – производство поднимать, а вы с Бобом – тупая физическая сила. Ваше дело охранять меня и оберегать!
– Кто такое сказал?
– Я сказал! А если вам что-то не нравится, скатертью дорога! Никто вас не держит!
– Слышь, Чудик, а ты не много на себя берешь? – спросил Бобина.
– Много! Много беру и много делаю! А вы с Валей – балласт!.. Если не можете замочить Фредди!..
– Не можем!
– И уходить не собираетесь… Ну хорошо, тогда уйду я!
– Думаешь, пропадем без тебя? – фыркнул Бобина. – Да нет, чувак, это ты без нас не сможешь… Сунешься за спиртом на завод, я тебя там прямо в цистерне утоплю!
Чудик сжал губы в беспомощном гневе. Производство собственного ректификата похерили, воронежский спирт с его доступностью – незаменимая палочка-выручалочка. Понимал Фил и то, что Бобина запросто может перекрыть ему кислород. Да и точки сбыта – реальный актив их бизнеса, без них водку девать некуда. Так что для Фила куда ни кинь, всюду клин. Во всяком случае пока.
– Всё, успокоились! Никто никуда не уходит! Работаем в обычном режиме! Но на новом месте!
Работа на новом месте не заладилась, и все из-за руководства так и не заработавшего завода. Заявились в цех без приглашения, увидели спирт, бутылки, разливочное и упаковочное оборудование, сразу все поняли. И, пригрозив милицией, велели убираться.
– Вот тебе и новые горизонты! – фыркнул Эрик, с безобидной насмешкой глянув на Чудика.
Легальное производство собирался открывать, фантазер.
– Думаешь, не договорюсь? – Фил с вызовом глянул на него.
– Бесплатно? – ухмыльнулся Мохнач.
– Бесплатно только кошки родятся! – зыркнул на него Чудик. – И то не всегда!
– А на какие шиши договариваться? Фредди завтра подъедет, тридцать штук с нас снимет, – скривился Бобина.
– Десять штук ему сегодня отвезешь, – кисло глянул на него Фил.
– Десять штук?!
– Десять штук – это новый «пирожок»! Если по госцене. Это очень большие деньги, – думаешь, Фредди это не понимает? Еще как понимает! И что Воротила с нас три шкуры драть хотел, тоже понимает!.. Одной шкуры хватит! Скажи, больше нет! Не тянем мы больше! Проблемы у нас!
– И у Фредди проблемы, – кивнул Эрик. – Ему сейчас и десять штук в радость.
А ведь Чудик прав. Нужен разумный компромисс. Не бегать от бандитов надо, а договариваться с ними. Но Бобина с Мохначом не справятся, Эрик поедет с ними. А Чудик пусть ищет новое пристанище.
7
Стрижка под ноль, а брови густые, черные как смоль. Маленькие, глубоко посаженные глаза, широкая переносица, волевой подбородок. И телосложения Фредди внушительного, широкие плечи, сильные ноги. Но ему не хватало внутренней твердости, уверенности в себе. Взгляд жесткий, но Эрик не чувствовал на себе той силы давления, которой обладал тот же Воротила. И даже врать не боялся, вернее, преувеличивать.
– Тридцать штук для нас – это слишком. Хотели бизнес закрыть, но мы людям торчим. Деньги на развитие брали, отдавать надо.
– Короче! – сквозь зубы сцедил Фредди.
– Готовы отстегивать по две штуки в месяц. Десять тысяч за прежние долги.
– Вы же с нами в девяностом против кавказцев ходили, – слегка подобрев, сказал Фредди.
– Осенью, – с надеждой глянул на него Эрик.
Он очень рассчитывал сейчас на эти прошлые свои заслуги. Хотя и не надеялся, что бандиты вовсе отменят дань.
– Чудила у вас там какой-то из газовика стрелял!
– Чудик!
Эрик напрягся. Вдруг Фредди предъявит им за Воротилу. Если стреляли из газового пистолета, то и боевой могли раздобыть.
– Прикольно вышло, – одной половиной рта улыбнулся Эрик.
– Ну да.
– Но это давно было, сейчас ты барыга. И Чудик твой барыга. Короче, пятнадцать штук сейчас! И три штуки каждый месяц… И можете работать дома. Не надо от нас бегать.
– Ну, если так…
– Двадцатка сейчас, и расходимся!
– Нет у меня столько! – мотнул головой Эрик.
Фредди мог спросить, сколько есть, но он почему-то молчал. И сверлил его взглядом.
– Пятнадцать есть, больше ни копья.
Эрик понимал, что и пятнадцать тысяч – очень большая сумма, но Фредди так смотрел на него, что уверенности в своих суждениях поубавилось. Но все-таки он был тверд.
– Двадцатка сейчас!
– Только пятнадцать… – вздохнул Эрик.
А может, это не так уж и много, подумал он. С их опытом и наработками они запросто могут расширить производство и увеличить обороты. И они непременно это сделают, если братва не будет путаться у них под ногами. Так что лучше заплатить все двадцать и не париться. Но не было у него столько, только пятнадцать. Остальное он мог подвезти завтра. Видимо, Фредди уловил ход его мысли.
– Давай! – с дьявольской усмешкой снизошел он.
Взял деньги, сунул их в карман, не считая. И кивком указал на выход. Хоть бы слово вслед бросил.
Фила нашли в квартире – сидит, водку хлещет. Надутый, осоловелый, в бутылке на донышке.
– Дегустируешь? – спросил Эрик, двумя пальцами взяв бутылку за горлышко.
– Может, и нам по чутка? – Бобина глянул на Мохнача.
– А заслужили? – Чудик тяжело ворочал языком.
– Ну, договорились… – кивнул Эрик. – Три штуки в месяц, пятнадцать долга. Итого двадцать сразу.
– Двадцать? – Фил обреченно махнул рукой.
Двадцать так двадцать, уже все равно. Обрыдли ему эти тараканьи бега, лавочку пора сворачивать. Совсем сворачивать. А как еще его можно было понять?
– Пятнадцать отдал. Остальное потом.
– Когда потом?
– Не сказал.
– Как не сказал?
– А Эрик отчитываться перед тобой должен? – через губу спросил Мохнач.
Чудик на него даже не глянул. И разговор продолжать не стал, налил себе, выпил в одиночку.
– А мы тебе не компания? – спросил Бобина.
– Да пошел ты! – едва слышно буркнул Фил.
Борис шагнул к нему, но Эрик его остановил.
– Может, к нам пойдем? – спросил Валентин. – Без этой чумы посидим. За жизнь поговорим.
– Думайте, – кивнул Чудик. – Как жить дальше, думайте.
– Чего?
– А я уже придумал.
– Что ты придумал? – спросил Эрик.
Фила, похоже, сильно развезло, мысли в голове крутятся тяжело, как шестеренки в замерзшем масле, язык заплетается. Нельзя воспринимать его всерьез, но все равно интересно, что он там думает. Непросто им будет, если Чудик выйдет из дела. Хотя вряд ли
