самые необходимые вещи, пустился в путь.
* * *
Между тем путники, встав на следующий день с восходом солнца, снова поднялись на воздух.
Верлов определил курс, решив лететь напрямик.
– Держите на город Хуай-Ан! – сказал он инженеру. – Около него мы пролетим над Великой стеной, затем промчимся над Желтым морем и очутимся в Корее около города Цзынампо. Оттуда держите на порт Лазарев, затем пересечем Японское море, пролетим над Владивостоком, Хабаровском и Николаевском, над Охотским морем и… высадимся на мысе Елевин.
– Да, это самый кратчайший путь! – ответил инженер, глядя на карту. – Только одно меня смущает… барометр страшно падает. Как бы нам не попасть в тайфун!
– Да, сегодня ветер очень сильный! – кивнул головой Суравин. – Веру чуть не снесло с площадки…
– Какая неосторожность! – испуганно воскликнул Верлов.
– Ну ничего, я ее увел! – рассмеялся Николай Саввич.
Определив окончательно курс, все вышли на площадку.
Резкий холодный норд-вест дул почти в лоб так сильно, что наверху едва возможно было стоять.
– Черт возьми! Ход восьмидесятиверстный, но подвигаемся вперед едва на двадцать верст в час! – угрюмо произнес инженер. – А барометр все падает! Если ветер станет еще крепнуть, нам придется переждать…
– Конечно! – ответил Верлов. – Надо только выбрать малонаселенную местность и большой лес. Ураган может продолжаться несколько суток, и, если китайцы накроют нас на земле, нам не поздоровится!
– А местность, как назло, вся усыпана поселками и городами! Даже лесов не видно! – проворчал инженер. – В такой местности оставаться долго рискованно. Ну да черт с ним! Авось выдержим! Я спущусь пониже.
С этими словами инженер подошел к рулю, и корабль медленно опустился на высоту семи сажен над землей.
Избегая пролетать над густонаселенными пунктами, Бромберг направлял свой корабль через пустые поля.
А между тем ветер крепчал с каждой минутой и барометр все падал и падал.
«Быть беде!» – подумал Верлов с тревогой.
Теперь движение вперед воздушного корабля стало совсем ничтожным.
Работая полным ходом, он едва подвигался вперед.
Несмотря на увещания друзей и отца, Вера Николаевна вышла наверх.
– Уйдите, уйдите! – закричал испуганно Верлов, глядя, как ветер, превратившийся в настоящий ураган, рвал ее платье.
Держась одной рукой за алюминиевую стойку, молодая девушка беззаботно тряхнула головкой.
А ветер выл и напирал все более и более, стараясь опрокинуть все на своем пути и уничтожить дерзкий корабль, так отважно ставший на его дороге.
Положение становилось критическим.
Это видно было по хмурому виду Бромберга, согнувшегося над рулем, которым он теперь управлял вместе с Чи-Най-Чангом.
Глаза инженера сверкали, но он упрямо не сдавался стихии, намереваясь добраться до синевшего на горизонте леса.
На случай крушения он спустил корабль еще ниже.
Пыль густой тучей поднималась с земли, ветер яростно выл, и все кругом стонало и плакало.
С озабоченным лицом Верлов стоял около молодой девушки.
Вдруг громкое проклятие сорвалось с уст инженера.
– Проклятие! Мы совсем не подвигаемся вперед!
И вслед за этим ветер бешеным порывом налетел на воздушный корабль. Что-то треснуло над головами друзей, и весь корабль сразу накренился набок.
– Правый запасный отпускай! – заревел во все горло Бромберг.
Бесстрашный Чи-Най-Чанг, рискуя полететь вниз, ринулся распускать запасный парус вместо порванного ураганом.
Страшно вихляя во все стороны, воздушный корабль метался в воздухе, словно подстреленная птица.
Судорожно вцепившись в снасти, молодая девушка едва держалась на ногах.
И вдруг запасный парус-крыло с шумом развернулся в воздухе.
Воздушный корабль рванулся, чтобы занять нормальное положение.
Толчок был настолько силен, что руки молодой девушки не выдержали.
С громким, отчаянным криком она выпустила снасти, за которые держалась, и полетела вниз.
Словно тигрица, у которой отнимают детеныша, Верлов кинулся к ней.
На лету поймал он ее за платье, но тяжесть падающего тела сбила его самого с ног.
И он наверняка грохнулся бы вниз вместе с девушкой, если бы не успел схватиться правой рукой за нижний конец алюминиевой стойки.
Опасность удесятерила его силы, и он повис на одной руке над бездной, крепко держа другой рукой платье девушки.
– Спуститесь! Во имя Бога спуститесь! – закричал он изо всей силы.
Но Бромберг видел сам катастрофу.
Не теряя присутствия духа, он твердой рукой повернул руль и ослабил движение подъемным винтовым крыльям.
Верлов и Вера Николаевна продолжали висеть в воздухе, и бешеный ураган раскачивал их во все стороны.
Силы Верлова ослабевали с каждой минутой.
Но вот он заметил сквозь пыль, что земля отстоит от девушки не более чем на два аршина.
Он сообразил, что если выпустить Веру Николаевну, то она с размаху ударится головой о землю, и решил избрать другой способ.
Собрав последние силы, он резко подбросил девушку вверх, и, когда благодаря этому движению, тело ее приняло вертикальное положение, он выпустил ее из рук и сам полетел с нею вместе на землю.
Благодаря облегчению воздушный корабль стал подниматься вверх.
Но ни Верлов, ни Вера Николаевна не заметили этого.
Падение было удачно.
Благодаря ли порыву корабля, или по другой какой причине, но только Верлов упал так, что голова молодой девушки очутилась на его груди.
Высота падения была невелика, но все же удар о землю ошеломил их обоих, и они несколько минут находились в состоянии полузабытья.
Когда Верлов очнулся, легкая, приятная дрожь пробежала по его телу.
Мягкие, шелковистые волосы Веры Николаевны рассыпались по его лицу, и он вдыхал боязливо их чудный, теплый и щекочущий аромат.
Всю душу его наполнило какое-то неведомое до сих пор состояние блаженства и невыразимого счастья.
Сердце громко билось в груди, прижатое легкой, нежной головкой, доверчиво покоившейся на его мощной груди.
– Вера Николаевна! – тихо произнес он дрожащим голосом.
Она не отвечала.
Тогда он тихо высвободился из-под нее, сел на землю и сгибом правой руки обнял ее за шею, поддерживая ей плечи.
– Вера Николаевна, очнитесь!.. Мы спасены! – снова тихо проговорил он, не отрывая от нее взора.
Молодая девушка тихо открыла глаза.
Ей было так хорошо, так уютно и тепло сидеть в объятиях этого сильного, мужественного человека.
И вдруг в ее мозгу пронеслось сознание, что этот человек спас ей жизнь и что теперь она сидит с ним одна, здесь, в этом диком, далеком краю.
Но странно! Ни тени страха не чувствовала она в своем сердце.
Наоборот, несмотря на ужас положения, несмотря на то, что воздушный корабль с ее отцом и остальными друзьями умчался неизвестно куда, все ее существо трепетало от ощущения незнакомого до сих пор ей чувства и сознание счастья наполняло ее сердце.
А он продолжал держать ее, как маленького ребенка, в своих
