– Лафайетт, мы здесь! – закричал Дэниел, увидев, как Кэтрин выходит из палатки, прищуривая глаза от лучей заходящего солнца.
– Дэнно! – воскликнула она и помчалась к нему.
Он спрыгнул с машины и крепко сжал ее в объятиях.
– Слава богу, ты приехал! – прошептала она.
Он долго не отпускал ее, наслаждаясь ее близостью. Затем резко отстранил ее и тихо сказал:
– Ты ужасно выглядишь. – Но никак не мог отвести от Кэтрин взгляда.
Она засмеялась и погладила по светлым волосам, которые растрепались так, что он походил на пугало. Дэниел был весь в пыли, а его футболка с надписью «Жизнь археолога с самого начала в руинах» была помята и испачкана.
– Ты тоже! – И взяла его за руку. – Оставь все в машине и скорее в мою палатку. Тут судачат, что мы что-то нашли.
– Колодец Мариамь?
– Бери выше, – ответила она, когда они оказались в палатке.
– Судя по этому карнавалу, ты обнаружила золото! Она смотрела на него горящими зелеными глазами.
– Лучше золота, Дэнно! Свитки. И очень старые! Господи, они такие древние… – Она остановилась и прислушалась. Затем подошла к входу и выглянула на улицу.
– Что там? – спросил он.
– Мне что-то послышалось совсем рядом с палаткой. – Она подняла руку, предостерегая, и, отойдя от входа, направилась к столу, заставленному бутылками и стаканами. Когда он заговорил, она поднесла палец к губам.
Пока Кэтрин наполняла стаканы водой «Эвиан», Дэниел заметил, что рабочий стол покрыт простыней, а на кровати лежит открытый чемодан.
– Ты куда-то уезжаешь?
Протягивая ему стакан, она произнесла низким голосом:
– И прямо сейчас. Я лишь ждала тебя.
– Что происходит?
– Возьми себя в руки, Дэнно, потому что ты не поверишь своим глазам, когда я тебе кое-что покажу.
Зик стоял на балконе своего номера и глядел на залив, который теперь становился темнее по мере того, как солнце пряталось за горы Синайской пустыни. Из ресторана, что находился внизу на террасе, до него доносились голоса. Местность гудела от слухов о местных археологических раскопках, в которых что-то обнаружили.
В дверь постучали – прибыл партнер.
Поспешно упаковывая чемодан, Кэтрин посвятила Дэниела в события последних тридцати шести часов, начиная с того момента, когда она проснулась от взрыва.
– Никто не знает, что я открыла корзину, – говорила она. – Но рано или поздно об этом узнают. Ты видел веревки и предупреждающие знаки, которые я развесила вокруг раскопок. Пока удавалось сдерживать искателей диковинок, но не думаю, что это надолго. – Дэниел заметил, что она не складывала аккуратно вещи, а просто в спешке бросала их в чемодан. – Думаю, Хангерфорд проговорился, – добавила она. – Я получила сообщение от управляющего отеля «Айсис», который сказал, что мне звонили из Департамента культурных ценностей и попросили передать, что их представитель уже направился сюда. Он должен прибыть сегодня вечером, но я намерена уехать до того. Надеюсь, у меня получится улизнуть во время ужина. Рабочие Хангерфорда всегда устраивают посиделки у костра. Это должно сыграть мне на руку.
– Кэт, о чем ты говоришь?
Она остановилась, затем подошла к своему рабочему столу и отдернула простыню.
– Об этом!
Она разложила папирус в аккуратные стопки, раскрыв первую «книгу». Дэниел подошел к столу. Кэтрин объяснила, как ей удалось сопоставить обрывок папируса, где упоминалось имя Иисуса, с первой страницей того, что в итоге оказалось первой «книгой». Она рассказала о том, что наложила неровные края фрагмента папируса и остальной части «книги» так, что шов стал практически незаметен. Затем поверх склеенного она положила стеклянную тарелку.
Дэниел наклонился, разглядывая. Он был очень взволнован.
– Почему ты называешь их свитками?
– Взгляни на края; по ним видно, что когда-то они были прикреплены к цилиндру. Но затем эти цилиндры убрали, а свитки сложили гармошкой, после чего они стали похожи на книгу.
– Рукописные книги заменили свитки во втором веке, ведь так? Появилось полотно писчего материала, которое складывали и скрепляли с одной стороны.
– Да, но ведь эти листы скреплены вовсе не с одной стороны, ты увидишь это, и они не раздельные. Однако они напоминают книгу. Вот я и спрашиваю себя: зачем убрали цилиндры и сложили свитки таким образом?
Он посмотрел на нее.
– А что думаешь ты?
– Для того чтобы было легче переместить их из одного места в другое, – ответила она, взяв с полки туалетные принадлежности и поспешно затолкав их в чемодан. – Свитки громоздкие, и пронести их с собой не так уж легко. А плоскую книгу можно спрятать под одеждой.
– Ты хочешь сказать, спрятать от людей, преследовавших того, кому эти свитки принадлежали?
– Возможно. Теперь, – продолжала она, снова подойдя к рабочему месту, – я думаю, что расположила свитки в том порядке, в котором их необходимо читать, судя по этой первой странице, которая, видимо, представляет собой письмо, приложенное к свиткам. Остальная же часть этого самого свитка, как мне показалось, – это начало рассказа о жизни одной женщины. Остальные же пять, – показала она на аккуратно запакованные «книги», которые пребывали в своем первоначальном виде и в самом деле выглядели как книги, – вполне возможно, продолжение этой истории.
Дэниел зачарованно смотрел на вытянутый свиток, длина которого была больше метра. Каждая из «страниц» была расписана черными чернилами.
– Рядом с книгами больше ничего не было?
– Нет.
– Ты уже перевела их?
– Только первую страницу.
– И?
Она протянула ему листок из блокнота, на котором ее аккуратным почерком было что-то написано. Он прочел первые слова: «От Перпетуи…»
– Прочти абзац, выделенный желтым.
Хангерфорд оценивающим взглядом посмотрел на двух незнакомцев, грузно опускаясь в кресло.
– Должен признать, не предполагал, что реакция будет настолько быстрой. И, уж конечно, не ждал пару американцев.
После того как доктор Александер вытащила из туннеля корзину и спрятала ее от посторонних глаз у себя в палатке, Хангерфорд стал считать археолога не только привлекательной женщиной, но и подлой лгуньей. Он быстро съездил в отель «Айсис» и в непринужденной беседе с портье узнал имя человека в Каире, занимающегося «частными древностями», как имел осторожность выразиться сотрудник отеля. Хангерфорд тут же связался с торговцем и, конечно, не упомянув имени Кэтрин Александер, сказал лишь самое главное: «Обрывок папируса, на котором написано «Иисус». Воображение его собеседника разыгралось тут же. Торговец сказал, что свяжется с ним. Поэтому Хангерфорд был немало удивлен и даже обескуражен, когда ему позвонили из отеля «Айсис» и на другом конце телефонной линии оказался некий американец, очень заинтересовавшийся сообщением.
