– Так, – сказал он, – ребята, вы покупаете для себя, или, – его ухмылка стала шире, – я прав, думая, что вы на кого-то работаете? – Второй из этих двух был немногословен, но на лице того, кто назвался Зиком, было написано одно: «наемник». Это был не слишком высокий, худощавый, с коротко подстриженными белокурыми волосами, тусклыми серыми глазами и шрамом с одной стороны лица, тянущимся ото лба до челюсти. Проходя по его лицу, шрам как будто собирал в сборку кожу под правой бровью, правым глазом и в уголке рта. Хангерфорду хотелось знать, каким образом он был заработан.
Зик улыбнулся.
– Наш заказчик предпочитает анонимность. Хангерфорд пожал плечами.
– Мне все равно. Итак, джентльмены, доллары и центы. Что предлагает ваш босс?
Дэниел стал читать вслух: «…потому, как Сабине стал известен час Второго пришествия, час Конца». Он изумленно посмотрел на Кэтрин.
– Ты уверена, что именно это там и написано? Я хочу сказать, боже мой! Час Второго пришествия?
– Посмотри сам. – Она указала пальцем на строку первого куска папируса.
Дэниел прищурился, разглядывая слова: «parousia…»
– Если всем станет известно о том, что найден свиток, в котором говорится об Иисусе, да еще что в нем приводится дата… – Он замолчал.
– Вот почему я никому и не проговорилась.
– А о чем говорится в остальной части письма? Кэтрин взяла папирус и принялась переводить:
– «Прежде чем я начну рассказывать историю Сабины, дорогая сестра, снова хочу предостеречь тебя. Я поделилась с Сабиной несчастьем, постигшим наших сестер: после стольких лет равенства с мужчинами Общины нас низвели до изоляции и обязательства молчать. Сабина заклинает меня, не желая, чтобы ее сестры подвергались гонениям из-за нее. Если это послание будет встречено мужчинами с негодованием и они решат преследовать тебя из-за него, отнеси эти книги Королю…»
Дэниел посмотрел на нее.
– Почему ты остановилась?
– Текст заканчивается здесь, в нижней части страницы. – Она поднесла увеличительное стекло к верхней части следующей колонки и продолжила читать: – «Тимбосу, и тогда они будут в сохранности».
– Король Тимбос! Кто он?
– Понятия не имею.
Дэниел провел руками по волосам и принялся ходить из угла в угол. Проходя мимо окна, он услышал голоса, принесенные ветром: кто-то кричал на зевак, не отходящих ни на шаг от края котлована. Дэниел остановился и взглянул на Кэтрин.
– Община, – сказал он, – как ты думаешь, это ранняя Церковь?
Она снова вернулась к своему чемодану и закрыла его решительным щелчком.
– Я надеюсь выяснить это, когда переведу все свитки.
– И что же они представляют собой, по твоему мнению? Утерянное Евангелие?
– Не знаю, но мне кажется, что одной книги не хватает.
– Почему ты так решила?
Она вернулась к рабочему столу.
– Они были перевязаны веревкой и находились в той корзине, и я не обнаружила никак доказательств того, что вместе с ними были замурованы еще какие-нибудь книги. А теперь взгляни на последнюю страницу шестой книги, вот здесь. – Она аккуратно раскрыла папирус. – Внизу прочти.
– Мой греческий оставляет желать лучшего, – засмеялся он. – Но мне кажется, здесь написано: «И я испытывала страх».
– Не совсем. Это слово происходит от корня «phobos», так что более точным переводом будет: «Я боялась…»
– Боялась чего-то?
– Да, боялась чего-то. За этим словом должно идти другое слово, из чего следует, что это еще не конец. За этой страницей должна следовать другая.
– И чего же, по твоему мнению, они боялись? – прошептал он.
Кэтрин сняла с вешалки куртку и накрыла ею чемодан.
– Первым делом я хочу провести несколько экспериментов с этим папирусом – рентгеновскую флуоресцентную спектрометрию и инфракрасную абсорбцию. Я уже послала образец в Швейцарию для радиоуглеродной пробы.
– Гансу Шуллеру?
– Он никому не разболтает, и поэтому на него можно положиться. Все это время я занималась анализом почерка.
– И?
– И на данный момент могу сказать, что это второй век.
– А череп? Как ты считаешь, он имеет отношение к свиткам?
– Если имеет, то получается, что его закинули в тоннель или же он сам туда упал.
– Он?
– Или она…
В то время как Дэниел размышлял над мыслями Кэтрин, с улицы до него донеслись отдаленные крики муэдзина с крыши минарета:
– Аллах акбар…
Вечерний служитель мечети хотел этим сказать, что вечерняя трапеза в полном разгаре; и в самом деле ароматы жареной баранины и кофе уже проникли сквозь стены палатки.
– Кэт, я все же кое-чего не понимаю. Почему ты не доложила об этом в Департамент? Почему ты уезжаешь?
– Страница, которую ты прочитал, мой перевод, взгляни еще раз на приветствие.
– «Эмилии, достопочтенному дьякону». – Он взглянул на нее. – Отлично, она была диакониссой. И что с того? Не такая уж это и диковинка.
– Если закрыть глаза на то, что на греческом языке «диаконисса» – «diakonissa», а вовсе не «diakonos», как написано здесь.
– Это ошибка?
– Не думаю.
– Есть еще один пример того, что женщину наделяют мужским титулом: в Послании к римлянам Павел обращается к Фебе, употребляя слово «diakonos». Это единственный пример того, что женщина обладала таким высоким титулом. А ведь дьякон заведовал алтарем. Но потом по отношению к женщине стали употреблять слово «диаконисса», и ее обязанности были сведены к заботе о больных и престарелых.
– И если ты докажешь, что эти свитки относятся к первому веку… – Дэниел вдруг понял, почему Кэтрин ничего не сообщила в Департамент культурных ценностей.
Причиной была ее мать.
Несмотря на то, что доктор Нина Александер являлась палеографом – экспертом по датированию древних рукописей на основании особенностей написания букв, известность она получила благодаря своей потрясающей книге под названием «Мария Магдалина, первый апостол». В этой работе Александер заявляла, что власть Папы, основанная на преемственности и ставшая таковой со времен, когда святой Петр явился, как принято считать, первым свидетелем Воскресения, не имеет под собой абсолютно никаких оснований. Нина также утверждала, что во всех четырех Евангелиях написано, что первыми пустую гробницу увидели женщины, а в двух Евангелиях описывается, что после Воскресения Иисус является прежде всего Марии Магдалине, а не Петру, который в тот момент скрывался. На основе информации, содержащейся в Новом Завете, доктор Александер сделала следующий вывод: именно Мария, а не Петр, должна была стать преемником Иисуса.
Своей работой мать Кэтрин разрушила и свою карьеру, и свою жизнь.
– Ты считаешь, что в этих свитках, – осторожно заговорил Дэниел, – может содержаться доказательство теории твоей матери?
