своего рода уникальным авторским клеймом, однозначно указывающим на происхождение клинка. Ведь никто другой воспроизвести его не сможет. Главное – сохранить в тайне секрет их изготовления!
Дома, с горем пополам разгрузив телегу и загнав лошадь в стойло, Торп уселся за столом и принялся пересчитывать свою добычу. Он складывал монеты в аккуратные столбики и, по мере того, как они росли, следом поднималось и его настроение.
Хелема, видя, что день у супруга сегодня удался, хлопотала у плиты, и вскоре по кухне распространился аппетитный аромат жаркого.
Когда свое место занял последний столбик, кузнец довольно крякнул и откинулся назад, любуясь своей добычей. У него уже давно не случалось такой бойкой торговли, и маленькая совестливая заноза в глубине души нашептывала ему, что такой результат – не только его заслуга.
– Мать! – окликнул он жену. – Позови-ка Вальку! Хватит ему уже дуться-то!
– Да он и не обиделся особо, – хмыкнула Хелема и, переставив сковородку с огня на стол, вышла с кухни.
Вопреки ее заверениям, представший перед отчимом Вальхем выглядел угрюмым и насупившимся. Он ожидал продолжения утреннего нагоняя и загодя подготовился к худшему. Впрочем, добродушно-расслабленный вид Торпа, плюс выстроившиеся перед ним ряды поблескивающих медью и серебром монет, сразу давали понять, что взбучки вроде бы не предвидится.
– Вот, – кузнец подтолкнул к нему два медных столбика, – твоя доля. Ты заслужил.
Парень, не сказав ни слова, проворно сгреб монеты в карман. Он опасался, что отчим может и передумать, а потому действовать приходилось быстро. Вся его поза говорила о том, что мальчишка готов в любую секунду снова дать стрекача. Выглянувшая из-за его плеча Хелема громко рассмеялась.
– Да расслабься ты уже! Видишь же, как удачно все сложилось, и не злится он на тебя больше.
Сориентировавшись, Торп выволок из угла купленную бутыль с уксусом и водрузил ее на стол.
– Вот, смотри, я еще кислятины раздобыл, будем по твоему рецепту ножички мариновать. Что скажешь?
– Ну… – Вальхем подтащил к себе табурет и сел, – если дело стоящее…
– Ты же сам видишь, – кузнец кивнул на заполонившие стол монеты. – Но только тс-с-с! Никому ничего не рассказывай. Пусть это так и останется нашим семейным секретом. Дурень кричит, мудрый молчит, ты же знаешь.
Подобным образом заканчивалось обсуждение любого предложенного Вальхемом удачного нововведения. Торп немедленно засекречивал все их наработки и строго-настрого запрещал кому-либо о них рассказывать. Сам же он в дальнейшем не жалел красок, развешивая доверчивым клиентам на уши лапшу про «уникальный опыт», «профессиональное чутье» и те самые «семейные секреты, передающиеся из поколения в поколение». Похоже, в какой-то момент он даже сам начинал верить, что именно так все и обстоит, отчего его словеса становились только убедительней. А Вальхем, как и прежде, продолжал пребывать в роли неприметного чумазого мальчишки-подмастерья, подающего инструменты и поддерживающего огонь в горне.
По сути, Торп просто присваивал себе идеи Вальхема, выдавая их за свои собственные. И тот факт, что он был не в состоянии объяснить, каким образом он пришел к тому или иному решению, и почему оно дает необходимый результат, ровным счетом ничего не менял. Собственно говоря, и сам Вальхем не имел ответов на данные вопросы, а потому – какая разница? Благополучие кузницы в любом случае зависело от их совместных усилий, и он не видел смысла демонстрировать уязвленную гордость и требовать для себя каких-то особых условий.
– И ты, это, – Торп даже немного замялся, – извини, что я сегодня утром… так… ну погорячился, ну бывает.
– Э-м-м-м, – Вальхем даже не знал, как следует реагировать на такой внезапный и совершенно нехарактерный для кузнеца приступ откровенности, – так что там получилось-то?
– Да я же говорю тебе, – его мать закатила глаза, – очень красиво вышло! Как будто дерево железное на срезе. Слои, прожилки… Или ты мне не веришь?
– Однако очень немногие способны оценить эту красоту по достоинству, – кузнец развел руками. – Подавляющему большинству людей подавай что попроще, да попонятней. Что-нибудь гладенькое и блестящее. Как будто и не люди вовсе, а сороки какие-нибудь, честное слово!
– Но тот, вываренный нож у тебя все же кто-то купил, не так ли? – нахмурилась Хелема.
– Ага! – довольно ухмыльнулся Торп. – И ты ни в жизнь не догадаешься, кто именно!
– Тот капитан, что ли? Лас… Леж… как его там?
– Лажонн? Не-е-е, это было бы слишком просто. Бери выше, куда как выше!
– В смысле? – для Хелемы капитаны эшелонов и без того являлись кем-то вроде небожителей, и ее фантазия была просто неспособна представить еще более важных персон.
– Из Кверенса Инспектор прибыл! – кузнец поднял верх указательный палец. – Будет здесь имперские порядки наводить.
Его супруге, однако слово «инспектор», даже произнесенное с заглавной буквы, ровным счетом ни о чем не говорило, так что эффект получился несколько смазанным.
– И что нам с того? – равнодушно пожала она плечами. – Если хочет, может губернатора хоть на лоскуты порезать, да шкварок из него нажарить, мне не жалко. Этот жирный боров уже давно на неприятности напрашивался.
– Ему-то, скорей всего, как раз ничего и не сделается, – Торп скептически покачал головой, – а вот таким как мы простым людям горло могут и пережать.
– Это еще с какой стати? Какое дело Империи до наших забот?
– А ты когда в последний раз в храме Братьев была? Когда в церковную кассу в последний раз монетку бросала? А? То-то же! Видать, у кого-то на самом верху терпение закончилось, и нам прислали эмиссара, чтобы подробно и доходчиво объяснить степень нашего грехопадения.
– Денег им, значит, мало, да?
– Их никогда не бывает много. При любых правителях и при любой власти, – Торп хлопнул ладонями по коленям. – Так что готовьтесь, грядут большие перемены, которые наверняка доберутся и до нашего медвежьего угла.
– Но кузница-то наша не пропадет? – то ли с тревогой, то ли с надеждой спросил Вальхем, кивнув на столбики монет. – Боги приходят и уходят, а хорошие мастера любой власти нужны.
– Нужны, – кивнул его отчим, – и мастера нужны, и деньги тоже. Но есть еще одна вещь, в которой всякий правитель нуждается даже пуще них.
Он посмотрел на Вальхема
