личного сомелье.
– Чем обязан такой чести? – бокал Моккейли завис на полпути, словно раздумывая, опрокинуться ли фатальным залпом или деликатно вернуться на стол для продолжения интеллигентной беседы.
Инспектор находился в кабинете губернатора уже несколько минут, и тот был все еще жив, что само по себе уже вселяло в его душу определенный оптимизм. Кроме того, Голстейн не отказался от предложенного вина – еще один позитивный сигнал. Толстячок заметно приободрился.
– Ваши регулярные отчеты…
Неоконченная фраза повисла в воздухе, заставляя самостоятельно домысливать ее продолжение, волей-неволей вытаскивая из тайников души доселе тщательно укрываемые темные секреты и грязные тайны. Умело применяемое мастерство понимающего молчания и глубоких проникновенных пауз способно разговорить даже покойника.
– Отчеты? – Моккейли непонимающе распахнул глаза. – А что с ними не так?
– Они слишком благостны, чтобы походить на правду, – Инспектор аккуратно поставил пустой бокал на стол. – Что невольно вызывает определенные сомнения. А потому руководство поручило мне проверить ситуацию на месте.
– Божественные Братья обратили свой взор на Цигбел?! – губернатор даже привстал от волнения.
– Они, скорее, обеспокоены общей расхлябанностью и нежеланием местных администраций продвигать интересы Империи с должным усердием. Империя пришла в здешние края вовсе не ради того, чтобы оставить все как есть, наша задача – изменить этот мир!
Голстейн покосился на застывшего с отрешенным видом губернатора и усмехнулся.
– Не волнуйтесь, я не собираюсь зачитывать вам дежурную проповедь, напичканную формальными призывами к борьбе за лучшее будущее. Мы исходим не из неких идеалистических представлений о правильном мироустройстве, а исключительно из трезвого и прагматичного расчета, – Инспектор кивнул на свой пустой бокал, и тот был незамедлительно наполнен. – Там, где правят порядок, закон и безопасность, там и деньги крутятся активней. Куда проще заниматься своим делом, когда твою мастерскую не грабят каждую неделю, а обозы с товаром не обчищают на лесных дорогах. Ну и налоги, соответственно, лучше собираются. Так что в итоге все оказываются в выигрыше. Простая бухгалтерия.
– Э-м-м-м… я понимаю вашу мысль, – кивнул Моккейли, – хотя мне несколько непривычно видеть вас, заслуженного боевого генерала, в роли бухгалтера.
– Под небом нет ничего вечного и неизменного. Любые войны рано или поздно заканчиваются, и приходит время налаживать мирную жизнь, – Голстейн отпил вина и нацелил бокал на губернатора. – Но никакое строительство и планирование невозможны без достоверной информации о положении дел на местах. А вы и ваши коллеги раз за разом присылаете доклады, значительная часть которых высосана из пальца. Такое положение дел категорически неприемлемо, и Братьям понадобился кто-то, кто будет время от времени перепроверять поступающую информацию, кто-то, кому они могут всецело и полностью доверять. Вот мне и пришлось сменить род занятий.
При взгляде на проблему с такого ракурса выбор именно Голстейна на роль доверенного лица Божественных Братьев выглядел абсолютно логичным и закономерным. Их личный опекун, давний друг и соратник их отца, покойного Императора, верный служака до мозга костей, да еще и имеющий столь специфическую репутацию, что многие только от одного упоминания имени генерала могли обмочить штаны – лучшей кандидатуры и не сыщешь!
– Как выяснилось, вести солдат в бой, даже рискуя собственной жизнью, но когда ты точно знаешь, кто твой враг, было намного проще. Сражаться с банальным бардаком, который завелся в твоем же собственном лагере – совсем другая история, – Голстейн с легким сожалением отставил пустой бокал в сторону. – Божественные Братья весьма обеспокоены наблюдаемыми тенденциями, и я полностью разделяю их тревогу. Терпеть такое положение дел более невозможно, поскольку это становится уже просто опасным.
– Мне кажется, вы изрядно сгущаете краски, – Моккейли нервно хихикнул. – Не скрою, я иногда несколько… приукрашивал данные в отчетах, но я не думаю, что столь незначительные огрехи способны как-то угрожать Империи и Их Божественным Величествам. Налоги мы собираем исправно и регулярно отправляем полагающиеся суммы в Кверенс. Разумеется, всем нам хочется большего, но должно пройти некоторое время…
– Главная проблема не в деньгах! – Инспектор оборвал его раздраженным взмахом руки.
– Но… в чем же?!
– В портрете Братьев, который висит над входом в ратушу.
Губернатор замешкался, лихорадочно соображая, о чем идет речь. Похоже, он уже несколько месяцев не покидал этих стен, и происходящее за ними воспринималось Моккейли как вести из другой вселенной.
– Эм-м-м, – озадаченно протянул он, – а что с ним?
– Кто-то довольно метко запустил в него помидором. Причем, насколько я могу судить, случилось это уже достаточно давно. И всем наплевать! – кулак Голстейна резко ударил по подлокотнику, заставив губернатора подпрыгнуть в кресле. – В том числе и вам!
– Но… но я… – только и смог промямлить Моккейли, вновь покрывшись липким потом страха.
– Подобное святотатство преступно, и должно караться со всей возможной строгостью! Равно как и потакание ему!
– Но я не знал!..
– В том-то все и дело! – длинный палец генерала нацелился на побледневшего толстячка. – Вы, по большому счету, понятия не имеете, что творится на вверенной вам территории. Даже того, что находится прямо у вас перед носом, не замечаете. Вы когда, вообще, в последний раз в город-то выходили?
– Я… я… не помню. Как-то… надобности не возникало.
– «Надобности»! – фыркнул Голстейн. – Это ваша прямая обязанность – быть в курсе творящихся вокруг дел! А сидя здесь, за зашторенными окнами, вы ничего и никогда толком знать о происходящем не будете. И Жизнь будет постоянно подбрасывать вам неприятные сюрпризы.
– Вы предлагаете мне разгуливать по городу, приставая к его жителям с расспросами?! – в глазах губернатора идея выглядела настолько нелепой, что он слегка опешил. – Такого рода прогулки могут оказаться откровенно небезопасными!
– Ну надо же! Какая неожиданность! – хохотнул Инспектор. – Выходит, кое о чем вы все же осведомлены, да? Но вместо того, чтобы попытаться хоть как-то это изменить, вы просто заперлись в четырех стенах и носу наружу не кажете. И мне приходится тащиться из самого Кверенса, дабы рассказать вам, какое непотребство висит у вас на фасаде. Просто чудесно!
– Я немедленно распоряжусь, чтобы портрет отмыли!
Моккейли вскочил на ноги, собираясь куда-то бежать, но Инспектор взмахом руки усадил его обратно.
– Суетиться раньше надо было, – проворчал он, чем вызвал у губернатора очередной приступ тихой паники. – Ну отмоете вы его, а назавтра все повторится. И что? И как быть с остальными
