микенская цивилизация прекратила свое существование.
Тем не менее археологические источники свидетельствуют о том, что в течение XII и XI вв. до н. э. прослеживалась определенная преемственность культур. Сохранились некоторые здания, неизменными остались костюм и погребальный обряд, как в Арголиде, так и на островах, входивших в Додеканес, появились новые типы керамики, тем не менее не вышедшие за рамки микенской традиции. Кроме того, эти области поддерживали отношения друг с другом, а также с минойским Критом, переживавшим последний этап своего существования. Следовательно, в Арголиде, Ахее и других районах остались люди, сохранившие по крайней мере некоторые привычки, характерные для старой знати, а для этого им было необходимо держать под своим контролем по крайней мере часть территории. Община, жившая на территории афинского Акрополя, вероятно, существовала за счет расположенной ниже долины. Эти люди все еще в той или иной степени могли выйти в море, а обитатели Эгеиды продолжили завозить из сопредельных стран предметы роскоши. В тот период в изучаемом нами регионе стало появляться, хотя и в небольшом количестве, железо. Однако нам не следует даже пытаться спрашивать себя о том, кто в XII в. до н. э. управлял греками, жившими на островах бассейна Эгейского моря. Мы даже не знаем, как было организовано их общество до того, когда на материк пришла беда. Что касается областей, где микенская цивилизация прекратила свое существование, мы можем предположить, что тогда эти земли продолжали возделывать крестьяне, владыки которых погибли или пропали. Жившие незаметно, они не оставили после себя археологических находок. Возможно также, что некоторые районы оставались пустыми до тех пор, пока там не осели новые переселенцы.
Отличить дорийцев и других переселенцев от остальных греков можно в основном благодаря диалектам, на которых они говорили. Дорийцев, несомненно, объединяло несколько религиозных праздников, а также ряд общественных институтов, в частности их племенной строй, о котором речь пойдет в главе 5. Однако в нашем распоряжении нет археологических данных, которые позволили бы нам с уверенностью говорить о каких-то особых чертах, характерных для них, возможно за исключением более простого костюма – узкого хитона, застегивавшегося на плечах с помощью больших фибул. Наоборот, нам следует предположить, что, придя в Грецию, эти люди позаимствовали и приспособили под себя многое из оставшегося после предшествовавшей им цивилизации. Делать какие-то выводы о том, что происходило с ними на протяжении большей части 2-го тыс. до н. э., очень нелегко. В некоторых отношениях, особенно с учетом их языка, этих людей можно считать неотъемлемой частью Греции среднеэллинского периода. Однако они не принимали участия в жизни цивилизации, сложившейся на юге около 1600 г. до н. э., но при этом поддерживали с ней какие-то контакты, так как, когда они направились на юг, там их не считали кем-то совершенно незнакомым. Вероятно, они жили в почти не исследованной археологами области на северо-западе, а именно на территории Эпира.
Следов разрушений, с помощью которых можно было бы проследить и датировать появление дорийцев на юге, археологам найти пока не удалось, и самой убедительной, если не единственной, является гипотеза о том, что оно пришлось на время окончательного исчезновения микенского административного аппарата. Находки, сделанные в Арголиде, свидетельствуют о том, что в середине XI в. до н. э. в культуре произошли заметные перемены. В некоторых областях поселения немного переместились, и по крайней мере в ряде случаев зафиксированы более поздние погребения, устроенные на руинах предшествовавших им домов. Умерших хоронили в одиночных облицованных камнем могилах, которые археологи называют цистами, а не в семейных камерных гробницах, как во время существования микенской цивилизации. Исчезли и другие характерные для нее черты, и признаков изменений достаточно для того, чтобы отнести их ко времени, когда дорийцы овладели землей, которую они будут занимать на протяжении всей эпохи классики. Примерно в то же время прекратили свое существование микенские общины, прежде жившие на островах бассейна Эгейского моря и на востоке Аттики.
В поселениях в Арголиде, где, по мнению исследователей, жили пришедшие в эту местность дорийцы, использовалась керамика, тесно связанная с применявшейся тогда же в Афинах. Она принадлежала к стилю, самому раннему из появившихся в Греции железного века, получившему название протогеометрического, так как он стал предтечей более позднего геометрического стиля, и сформировавшемуся в западной части Аттики. Там примерно за поколения до начала сооружения в Арголиде первых гробниц, относящихся к периоду господства в керамике протогеометрического стиля, в районе Керамик, рядом с которым в более поздний период находились ворота Афин, был основан новый некрополь с одиночными захоронениями в могилах-цистах. В самых ранних из этих могил была обнаружена керамика, относящаяся к довольно примитивному типу, получившему название субмикенского, от которого эволюционным путем, без каких-то резких изменений, произошла прото-геометрическая керамика, впоследствии распространившаяся по другим областям, включая Арголиду. Это вызывает новые вопросы о соотношении между микенскими и постмикенскими поселениями. Одиночные погребения в цистах не были чем-то новым для Греции – это был довольно распространенный в среднеэлладский период способ захоронения, периодически использовавшийся и в более позднее время, но основным новшеством, характерным для кладбища в Керамике, стало то, что на нем встречаются только цисты, а камерные гробницы полностью отсутствуют. Вывод о том, что это свидетельствует о возрождении более раннего погребального обряда, связанном с выходом на историческую арену населения, прежде находившегося в подчиненном положении, вызванным неспособностью старой микенской знати содержать себя, является крайне соблазнительным. Сторонники другой точки зрения, представляющейся мне более правдоподобной, утверждают, что если цисты, найденные в Арголиде, принадлежат переселенцам, то аналогичные захоронения в Керамике также можно приписать какому-то пришлому населению, занявшему земли, которые на протяжении долгого времени были заброшены, и со временем ассимилировавшемуся с оставшимися там местными жителями. Эволюционное изменение стиля керамики соответствует любой из этих гипотез, так как ни в одном из данных случаев не происходили потрясения, способные прервать гончарные традиции.
Так или иначе, в Греции произошли значительные перемены, и эта цивилизация избрала другой путь развития. В тот период, в конце XI в. до н. э., своеобразие цивилизации должно было быть более заметным, чем факторы, которые вели к постепенному взаимопроникновению. Вряд ли мы сумеем узнать больше того немногого, что нам известно о том, каким образом ситуация в Греции наконец стабилизировалась. Мы считаем необходимым выделить три модели взаимоотношений между пришлым и местным населением, которые в той или иной степени отразятся на обществе более поздних периодов:
1. В некоторых областях захватчики оказались в большинстве и сумели ассимилировать местное население. Так, для Арголиды характерны некоторые признаки сохранения додорийского населения, относящегося к разным слоям общества, но в эпоху классики этот регион был полностью
