Читаем без скачивания Выход силой - Андрей Ерпылев

– Джунгли? – ухмыльнулся Игорь.

– Джунгли, например. А сюда мне не хочется. Разное говорят про эти места...

– Кто говорит? Ты не один такой? – осторожно поинтересовался Князев.

– Я – один. Да другие есть, – отрезало существо.

– Как ты?

– Слушай, человек, – вдруг зашипело оно. – Зачем тебе это знать?

Глаза под маской загорелись дьявольским желтым пламенем. Князев, оказавшийся непривычно близко к Охотнику, перехватил его взгляд и обмер. Зрачки в прорезях резиновой кукольной маски были узкие, вертикальные!

Игорь замолк.

– Жрать будешь? – запустил спутник в свой мешок лапу, и громыхнул там чем-то жестяным.

– Твое – нет, – буркнул Игорь, отворачиваясь.

Ему с детских лет вдолбили в голову простую истину: есть что-либо, принесенное с поверхности – нельзя. Табу своего рода. Как бы аппетитно оно ни выглядело и как бы ни хотелось есть. Все, что не было упаковано в жесть, стекло, плотный пластик – смертельно опасно. Более того – смерть, которая там таилась, могла быть долгой и мучительной. И без нее ежегодно умирали от разных форм рака десятки первомайцев, а примерно треть детей рождалась уродами или калеками...

«А интересно, – вдруг спросил себя Игорь. – Куда они деваются?»

Действительно, что рождаются дети-мутанты, он знал отлично. Причем, далеко не только у тех, кто, по долгу службы, обязан был регулярно выходить на поверхность. Не миновала чаша сия и отъявленных домоседов, никогда не видевших иного неба над головой кроме глухих бетонных сводов. Ему довелось видеть как-то и двух крошечных мальчиков, сросшихся головками, и похожую на русалку девочку, у которой вместо ножек было нечто, напоминающее рыбий хвостик. Шептались и о других, более жутких уродствах. Но то были младенцы, не выжившие при рождении – и зачастую забравшие на тот свет своих матерей.

Но что случалось с теми уродцами, которые цеплялись за жизнь до последнего? Куда девали человеческих мутантов, которым удавалось выкарабкаться? На станции таких не было. А тема эта оказалась ограждена глухой стеной молчания. Почище, чем тема обитаемости остального метро.

«Неужели их убивают? Нет, не может быть...»

– Козленочком станешь, – вдруг отколол Охотник и довольно затренькал, заперхал. – Иванушка. Не пей.

Игорь не сразу понял, что тот имел в виду. А потом вдруг дошло: да это существо ему из детской сказки... Шутит?.. До сих пор Князеву казалось, что это странное создание под кукольной маской говорит не как человек, а как автомат. Бездушно, механически. И вдруг оказалось: нет, оно догадывается, о чем Игорь напряженно размышляет, да еще и издевается над ним, подтрунивает...

Есть в нем все-таки душа.

И как-то сразу потеплело. Отлегло.

– Дурак ты, – Игорь непроизвольно коснулся макушки, покрытой вместо положенного по уставу ежика изрядно отросшими волосами. Не избежать бы выговора за неряшливый вид, появись он в таком виде на Первомайской. Да еще с бородой. – И шутки у тебя дурацкие. Рога не рога, а отрастет что-нибудь лишнее в организме и – каюк.

– У жизни один конец, – философски заметил спутник, раскладывая на тряпице извлеченные из мешка яства: шмат вяленого мяса, пригоршню каких-то сушеных фруктов и еще что-то неузнаваемое – коричневое, скрюченное и морщинистое, будто кусок старой коры или прошлогодний лист. – Будешь жрать?

– Отстань.

Игорь отвернулся, злясь на предательское обоняние, которое вычленяло из тяжкого запаха подземелья ароматы съестного: сейчас он с удовольствием бы отдал год жизни за кусок черствого хлеба. Да что там хлеба! Он рад был бы твердому, как кремень, сухарю из выпеченного четверть века назад хлеба: пару лет назад удалось наткнуться на армейский склад с такими вот «сокровищами». Бойцы частенько ворчали, обнаруживая в сухом пайке такие вот «подарки из прошлого» и немудрено: разгрызть хлеб, спаянный десятилетиями в кирпичной твердости монолит, зачастую пронизанный насквозь плесенью, не было никакой возможности. Только размачивать в кипятке. Оттого, особенно те, кто помоложе, втихомолку выбрасывали черные, словно комья земли сухари – снабжали армию по первому разряду и всегда было, что пожевать втихомолку, не ломая при этом зубы. Не был исключением и Игорь...

Создание отвернулось, приподняло маску над своим изуродованным лицом, воровато сунуло в пасть кусок и зачавкало.

– Зря, – говорил с набитым ртом Охотник. – Так вы, люди, вымрете. Были такие огромные ящерицы: динозавры. Вымерли. И вы вымрете, как они.

– Знаю я про динозавров, – огрызнулся Игорь. – А вот ты про них откуда...

– Найдут через много лет ваши кости, – невозмутимо продолжал Охотник, – и как сложить, никто не будет знать. Приставят череп к заднице, решат, что так все и было. И будут правы... – снова лопнула пружинка.

– Слушай, ты! – взорвался Игорь, доведенный до точки кипения издевательским тоном «знатока». – А ты, можно подумать, не человек! Пожалели тебя, выкидыша, а ты отполз, спрятался, и давай умничать!

– Глупец, – глухо ответил проводник. – Я не из ваших. У нас с тобой нет общего...

—  Откуда же ты взялся?!

Охотник молчал, пристально глядя Князеву в глаза сквозь прорези в своей тошнотворно-умильной детской ма­ске. Голова у Игоря стала тяжелой, будто была забита свин­цовой дробью под завязку, и каждая новая секунда, которую это создание удерживало свой бурлящий, неистовый взгляд на лице человека, врезалась в сознание Игоря новой порци­ей свинца, и шея уже не могла выдержать такой тяжести. Время от времени в висках начинала пульсировать боль. Казалось, что кто-то осторожно втыкает то в одну часть го­ловы, то в другую острые длинные иглы и медленно ввин­чивает их в плоть, нащупывая что-то одному ему известное. А потом разочарованно вынимает и вонзает снова. Конца и края этой пытке не было...

Что эта тварь с ним делает?! Тяжело, сквозь боль и со­противление пытался думать Игорь.

И вдруг понял: это не ненависть во взгляде странного со­здания. Это боль! Ему тоже больно... Так же, как и самому Игорю.

Охотник вдруг приблизился к краю настила, собира­ясь шагнуть вниз, в клубящуюся черноту, поднявшуюся уже почти вровень с решеткой и вздымающую грифель-но-муаровые волны. Казалось, что под ними дышит чернильное озеро, готовое поглотить обоих и заполнить ко­лодец до краев.

Боль стала нестерпимой — невидимый палач вонзил в голову все иглы сразу, причем не только в мозг, но и в глазные яблоки, под ногти, в кожу по всему телу. Теряя сознание от боли, Игорь схватил Охотника за шкирку и втащил обратно его неожиданно легкое тело, почти уже свесившееся за край настила. В руку ему вонзились ост­рые когти. Охотник, окончательно потеряв дар речи, ши­пел совсем по-кошачьи и рвался туда, где из черной ту­манной мглы всплывало нечто еще более темное, объем­ное и массивное...

Понимая, что долго не удержит отчаянно рвущегося к смерти спутника и сам рискуя свалиться вместе с ним с хлипкого насеста, Игорь сорвал с пояса гранату вместе с ма­терчатым подсумком, дернул зубами кольцо и, молясь про себя неизвестно кому, чтобы ткань не помешала отщелкнуться рычагу, а внизу не оказалось воды, метнул рубчатое стальное яйцо прямо в центр угольного вихря.

Внизу глухо бухнуло, вжикнули по стенам осколки, лишь чудом не зацепив зависшую на краю настила парочку, и разрывающие тело иглы разом пропали, а Охотник повис в руках человека безвольной тряпкой.

Отшвырнув его к стене, Игорь сам повалился на дребез­жащую решетку без сил.

—Как ты смеешь? — обиженно прошипел, потирая ушиб­ленный бок, проводник.

—Заткнись, — оборвал его Князев, осторожно перегиба­ясь через край настила и светя вниз.

Клубящаяся тьма исчезла без следа, и дно колодца оказа­лось неожиданно близко, метрах в десяти. Его покрывал ка­кой-то рыхлый белесый слой.

— Мамочки!.. — ахнул Игорь.

То, что он принял за какой-то иней, оказалось тысячами костей. Вряд ли они все были человеческими — иные ребра, массивные берцовые и тазовые кости могли принадлежать лишь великанам, а большинство косточек и грудным мла­денцам не подходило по размеру, но в этом огромном оссуа-рии среди тысяч скелетов неизвестного происхождения можно было увидеть не менее двух десятков человеческих черепов.

—Это что такое? — выдохнул Охотник, вцепившись ког­тями в решетку рядом с Игорем.

—А я только что тебя хотел об этом спросить.

—Не было тут никогда такого! — отрезал проводник.

—А это? — Старшина ткнул исцарапанной рукой вниз. — Ветром надуло?

—Не знаю, — озабоченно заявил Охотник. — Но уби­раться надо отсюда поскорее. Пока то, что там было, не вер­нулось.

На сей раз спорить со своим странным спутником Игорь не собирался.

Они снова были в туннеле метро — нешироком, одноко­лейном, удивительно пустынным. Привычных Игорю труб, кабелей и прочих коммуникаций, тянущихся по стенам всех знакомых ему перегонов, тут почти не было. Так, несколько проводов, утопленных в штукатурку стен. Зато по бетонно­му потолку тянулся ряд матовых плафонов — видимо, ког­да-то эта странная ветка была хорошо освещена.