Роза прекратила любоваться цветочками и принялась скандалить. В ход пошли аргументы, которые впоследствии перевернули мир: Бог создал нас людьми, и мы должны оставаться людьми, дорогой. Бессмертие – противоестественный, богохульный процесс, нарушающий все планы мироздания. Ты хочешь превратиться в бесчувственную железяку? Никто не знает, где хранится твоя душа! Ты уверен, что после переработки останешься человеком?
И коронное, личное: мне будет неприятно жить рядом с механизмом! Я не смогу тебя любить! Неужели тебе все равно?
На этом этапе Карага был вынужден признать, что да, ему все равно, потому что перспективы открывались великолепные, и возможность и невозможность Розы его любить не шла с ними ни в какое сравнение.
Развелись поспешно. Карага не помнил подробностей, потому что был занят совершенно другим.
Второй раз он женился на женщине, которая знала, что он меха, и не собиралась за это осуждать.
Возвращаясь в своих воспоминаниях назад, Карага отмечал, как много было их, желающих осудить…
Звали ее Донна. Аристократка с вечно презрительной миной и нацепленными на нос очками в черепаховой оправе. В ней не было ничего сексуального, выставленного напоказ, и даже раздетой она выглядела сухо и по-профессорски поучительно. Карага стал безумием ее жизни: вырвавшись из круга академиков и теоретиков, тоже сплошь очкариков и любителей менять галстуки по три раза на дню, Донна кинулась к парню с минимальным набором моральных принципов и без какой-либо философии.
Философы того времени представляли собой две группы, два вида: те, кто признавал за меха-развитием человечества будущее, и те, кто тянул человечество назад, требуя возвратиться к истокам.
Карага не был ни тем ни другим, он был армс-меха. Донна часто приглашала его в гостиные, где господа философы пытались задавать Караге вопросы о смысле его бытия. Донну развлекали такие разговоры и легкие партии диалогов, которые Карага разыгрывал с ее университетскими приятелями: в конце концов смысл развития человечества всем уже надоел, а вот армейские байки были внове.
Этот брак продержался дольше и был браком дружеским – Карага уважал и ценил Донну, Донна уважала и ценила его, но в конце концов различия между ними дали о себе знать, и Донна ушла к блестящему философу-теоретику Максу Байлю, прославившемуся своим «Трактатом о сути бесконечных изменений».
Карага немного пострадал – по большей части от скуки, и раз и навсегда зарекся связывать себя брачными узами и прочими видами уз.
Приобретенная привычка испытывать неприязнь к тем, кто был ему близок, помогла ему легче перенести потерю зарядного устройства. Ему было неприятно осознавать, что Юга окончательно погибла, но не было больно, как если бы разрывалась живая, словно нерв, нить близкой связи, и все-таки его привязанности хватило на то, чтобы защитить Югу от экспериментов Эвила.
Глава 4
«Трактат о сути бесконечных изменений» в великолепном переплете, кожаном и с золотым тиснением, был настольной книгой Джона Доу. Трактат лежал на самом видном месте, его окружали статьи и вырезки, маленькие брошюры и книжечки: «Меха-пропаганда», «О тайной сущности меха», «Религия и меха», «Дышать или жить?».
Последнюю книжечку Джон вынул из стопки и раскрыл на середине: «…и принимая за необходимость поддерживать в живом организме процесс дыхания и сердцебиения и почитая их за жизнь, совершено было первое и страшнейшее преступление против человечества, поскольку это уничтожило саму значимость духовного и нравственного наполнения личности, искры…»
Книжка захлопнулась, Джон отложил томик и тонкими сухими пальцами подобрал со стола газетную вырезку.
«Человек создан по образу и подобию Бога нашего и имеет внутри себя искру Его, а изменяя свое естество и заменяя его механизмами, превращается в дьявольскую поделку, лишаясь и искры, и любви Отца нашего…»
В десять часов утра пошел дождь. К этому времени Джон внимательнейшим образом прочитал все заметки и подчеркнутые в книгах абзацы и успел ознакомиться со свежими новостями: на площадь Белого вокзала люди намереваются явиться со свечами и цветами, а погибшим при крушении Вертикали «Шершням» установят памятный камень.
Вертикаль пала под мощным натиском меха-террориста, он же предположительно является причиной ряда катастроф, произошедших в последние три месяца.
На юге города, в Карлицах, был избит молодой человек. Он получил травмы, несовместимые с жизнью, и скончался два часа назад. Подозреваемые задержаны, известно, что мотивом для убийства стало расхождение во взглядах на меха-вопрос.
«Он признался, что не видит в меха ничего плохого, – прокомментировал один из задержанных. – Мы просто заступились за погибших в катастрофах людей».
С огромным интересом Джон выслушал диалог эксперта в области утерянных технологий, господина Пека, и маленькой журналистки, задававшей уйму вопросов. Маленькая журналистка торопилась:
– Какую оценку вы можете дать действиям меха-террориста? Кем он может быть? Какие цели он преследует?
Господин Пек, пожилой мужчина с розовым лицом и скудной козлиной бородкой, отвечал неспешно, наслаждаясь своей значимостью:
– Ну он… явно из военных моделей. Скорее всего модель тяжелого пехотинца – их конфигурация позволяла совершать подобные разрушения и разламывать поезда, бронетехнику и прочие… незыблемости.
– Мы узнаем его на улице, если увидим? Сможем понять, что это меха, а не человек?
Эксперт смешался и подергал себя за бородку.
– Знаете, – осторожно начал он, – я бы не стал говорить о внешних особенностях и различиях.
– Почему?
Джон наклонил голову. Журналистка ему не нравилась.
– Потому что, – сказал эксперт, – потому что стоит мне дать описание, как погибнут тысячи невинных людей, имеющих несчастье отличаться теми же признаками. Их просто разорвут на улицах.
– И все-таки? – настаивала журналистка. – Они большие? Высокие? Из них торчат провода?
Эксперт был в смятении. Журналистка, ожидая ответа, переступала с ноги на ногу.
– У них зеленая кожа, – подсказал Джон эксперту.
Тот, отделенный от Джона экраном и десятками километров, подсказки, конечно, услышать не мог, и ответил иначе:
– Между меха и людьми никогда не было мира, – осторожно начал он, – но после Великого меха-уничтожения установился хрупкий, но нейтралитет, и я бы хотел, чтобы он оставался и впредь, и пока нет официального обвинения меха-террористу, я не хочу делать скоропалительных выводов. Я даже не уверен, что армс-меха все еще существуют, потому что они были первейшей целью уничтожения. Также известно, что меха не могут существовать без партнера – зарядного устройства, а у существа, за которым охотились «Шершни», никакого партнера не было. Это мог быть просто запуганный человек, не сумевший объяснить свое присутствие на вокзале.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
