Филиппа молча повиновалась.
— Маленькая дикарка! — Энрике отпустил ее, когда они вышли в холл. — Что ты себе позволяешь?! Неужели ты не способна поддерживать цивилизованный разговор, не теряя головы?
Филиппа сверкнула глазами.
— Он ударил меня! Он меня ударил, а ты его одобряешь!
Энрике раздраженно вздохнул.
— Конечно нет, но…
В этот момент охранники прошли мимо них, и он подождал, пока они отошли подальше. Энрике прекрасно знал, кто они такие — профессионалы, готовые выполнить любое приказание хозяина. Оттащить девчонку наверх для них пустяковая задача. Внезапно ему пришло в голову, что Диего выглядел так ужасно, будто его вот-вот хватит апоплексический удар. Еще не хватает, чтобы он умер прямо сейчас.
— Эй, отправьте к хозяину прислугу. Ему может понадобиться помощь.
Один из мужчин обернулся и молча кивнул.
Энрике посмотрел на девушку, на которой согласился жениться, чтобы стать главой империи Авельяноса, и плотно сжал губы.
Филиппа держалась рукой за покрасневшую щеку, вся пылая от возбуждения.
Господи, она явно унаследовала темперамент деда, подумал он. Просто какой-то ураган! Им овладело беспокойство.
Что я тут делаю? Почему старик не разобрался с девчонкой сам и заставил меня участвовать в безобразной сцене?
Ему захотелось срочно выпить, причем чего-нибудь покрепче. Впрочем, и ее какой-нибудь подходящий напиток может быстро успокоить.
Она все еще продолжала дрожать от возмущения, растирая красную от удара щеку.
Энрике осторожно взял в руки ее лицо и повернул к свету.
— Дай я посмотрю.
Она отшвырнула его руки прочь и сердито фыркнула:
— Не прикасайся ко мне!
— Тебе надо что-нибудь выпить. Это тебя успокоит, — сдержанно ответил он.
На этот раз Филиппа не стала сопротивляться и позволила ему отвести себя в гостиную, где без сил опустилась на диван.
Энрике открыл бар, достал бутылку бренди, два хрустальных фужера и вернулся к ней.
— Выпей.
Он протянул ей фужер с золотистым напитком.
Она отпила глоток. Мягкое тепло волной разлилось по телу.
Энрике молча смотрел на нее, откинув полу пиджака и держась пальцами правой руки за брючный ремень.
Отсутствующим взглядом Филиппа скользнула по его фигуре и невольно отметила, как красиво воротник белоснежной рубашки оттеняет темные волосы на его груди. Она быстро отвела взгляд и снова сосредоточилась на своей щеке.
Надо срочно выбираться отсюда, лихорадочно подумала она. Домой, скорее домой! Как такое могло с ней приключиться?!
— Скажи, неужели все, что я сегодня услышала, правда? — вырвался из нее вопрос помимо воли.
Энрике нахмурился.
— То, что я… я должна выйти за тебя замуж?
Она с трудом подбирала слова.
— Да, — ответил Энрике. — О Боже, какое несчастье! Я полагаю, — продолжил он саркастическим тоном, — ты уже получила неопровержимые доказательства от своего деда.
— Он просто негодяй!
Лицо Энрике приобрело ледяное выражение. Он не любил Диего Авельяноса и сомневался, что кто-либо на свете мог любить его. И, конечно же, он не должен был бить свою внучку. Но и Филиппа тоже хороша. Она что, надеялась, что он спокойно перенесет все ее выпады и обвинения? Особенно в присутствии другого мужчины, выбранного ей в мужья. Диего Авельянос никогда не позволил бы себе потерять лицо перед человеком, который должен принять на себя всю его огромную финансовую империю. Кроме того, как бы он ни был виноват перед ней, Филиппа должна быть благодарна деду за роскошные условия жизни, предоставленные ей его трудом. Она обязана быть хотя бы вежливой с ним.
— Никогда не употребляй такие выражения!
— Иначе что? — выпалила она. — Ты выпорешь меня, как он тебе приказал?
Энрике выругался про себя. Ему захотелось как можно скорее уйти отсюда прямо сейчас.
Подальше от этого сумасшедшего дома. Спасительная мысль о Кармен Парейро всплыла в мозгу. Она сумеет успокоить и расслабить его, своей нежностью и лаской восстановит мир в его душе. Никогда не произнесет ни одного слова, которое могло бы его расстроить, не сделает ничего такого, чего бы он не хотел…
Но Кармен Парейро нет рядом. Она всего лишь облачком фантазии мелькнула в его разгоряченной голове.
— Перестань вести себя как испорченная девчонка, — бросил он ей.
Филиппа вскочила на ноги.
— Думаю, вам следует немедленно убраться отсюда, сеньор Сантос, — выпалила она. — И, надеюсь, когда в следующий раз вы соберетесь жениться, у вас найдется хотя бы немного такта, чтобы сначала спросить согласия у вашей избранницы. Однако вас больше заботит желание загрести под себя деньги Авельяноса. А я не хочу иметь никакого отношения к этой истории, и особенно к такому смазливому охотнику за удачей, как вы!
Она швырнула бокал на стол, нисколько не заботясь о том, что он опрокинулся и золотистая жидкость залила инкрустированную поверхность, повернулась на каблуках и пулей вылетела из гостиной.
Энрике в течение нескольких секунд слышал стук ее каблучков по мраморной лестнице, ведущей наверх. Через минуту он уже гнал свой «феррари» так, словно его преследовали все демоны ада.
Пальцы Филиппы, с трудом попадая на нужные клавиши, набирали номер телефона Джеки.
— Джеки, — быстро проговорила она, чтобы сэкономить деньги, — наш план не сработал. Я собираюсь вернуться домой. Завтра. Не волнуйся. — Она сглотнула, стараясь удержаться от подробностей. — Все нормально. Но я возвращаюсь. Ты поняла? Имей в виду, что если завтра я не позвоню тебе из Валенсии, значит, что-то не так, а если от меня не будет вестей и вечером, включай сигнал тревоги. Я уже пообщалась со своим драгоценным дедушкой. Впечатления словами не описать. Расскажу при встрече.
Филиппа повесила трубку с облегчением. Не то чтобы она обрадовалась, услышав родной голос, скорее ощутила, что где-то, пусть далеко, за стенами этого дворца, скорее напоминающего сумасшедший дом, есть нормальный мир, с нормальными людьми.
Филиппа мгновенно провалилась в сон и проснулась лишь утром от легкого прикосновения к плечу. Рядом стояла Росита.
— Дон Диего хочет видеть вас, прямо сейчас, — робко сказала она.
Ну что ж! Она не возражает! У нее есть, что ему сказать! Она потребует, чтобы ее немедленно отвезли в аэропорт!
Росита проводила Филиппу, наскоро натянувшую на себя свои собственные брюки и блузку, в спальню Диего Авельяноса.
Дед сидел на постели, опираясь на подушки. Выглядел он неважно. Впервые она осознала, что он уже старик со слабым здоровьем.
Я буду говорить с ним вежливо, подумала она. У меня получится, если я очень постараюсь.
