Он снова положил трубку.
— Сеньор Сантос, — взволнованно заговорила Джейн. — Я ничего не понимаю. Что происходит? Объясните, пожалуйста.
— Что происходит?.. — Энрике смягчил голос, увидев ее беспокойство. — Я всего лишь решил не связывать себя с компанией Диего Авельяноса. Я решительно отказываюсь, — его голос снова стал твердым, — иметь дело с человеком, поступившим так жестоко с вами и вашей дочерью.
— Но… — залепетала Филиппа. — Но ведь ты так много надежд возлагал на этот план.
Он рубанул рукой по воздуху.
— Нет, для меня важна только одна вещь, Филиппа, только одна. — Он сделал шаг по направлению к ней, и, так как она стояла у стены, отступать ей было некуда. — Разве ты не знаешь, что я имею в виду, моя Филиппа? Ты должна хорошо это знать… — Он слегка коснулся ее густых волос, и она затаила дыхание. — Когда ты оставила меня, я почувствовал себя так, будто меня ударили кинжалом в спину. Я истекал кровью, Филиппа. — Его пальцы коснулись ее щеки. — Вернись ко мне, моя малышка. Вернись!
Слова застряли у нее в горле, но она с силой вытолкнула их наружу:
— Для чего? Если ты отказался от компании деда, зачем я тебе теперь?
Он улыбнулся, и ее сердце перевернулось.
— Зачем ты нужна мне, Филиппа? Затем, чтобы дышать. Я не могу без тебя жить. Ты же знаешь об этом! — Он потрепал ее по щеке. — Ты нужна, чтобы освещать мне путь, чтобы пройти рядом со мной всю мою жизнь. Мне очень нужно, чтобы ты была со мной рядом, каждый день и каждую ночь.
Он приподнял к себе ее лицо.
Как странно, подумала Филиппа, когда его лицо внезапно стало расплываться. Наверное, что-то попало в глаза.
— Но, — всхлипнула она, — я не понимаю, почему нужна тебе.
Он улыбнулся, и зияющая дыра в ее сердце исчезла.
— Разве я не показывал тебе, как люблю тебя, каждую ночь, каждый день, каждую минуту, проведенные вместе? Разве ты не отзывалась мне в ответ? Неужели ты до сих пор не поняла, что мы любим друг друга? — Он наклонился и мягко поцеловал ее.
— Любим? — почти шепотом повторила она.
— О да. Мы любим друг друга. В этом нет никакого сомнения. Иначе разве я страдал бы так жестоко, когда ты оставила меня? Без тебя весь мир потерял смысл. Я понял, как много ты значишь для меня. И иначе разве могли бы пролиться эти бриллиантовые слезы?
Он коснулся кончиком пальца ее мокрых ресниц, глядя на нее с любовью, нежностью и сдерживаемой страстью.
— Но ты не можешь любить меня. — Она беспомощно кивнула на бедную комнату. — Мы принадлежим разным мирам.
Энрике проследил за ее взглядом, только теперь понимая, почему она сказала эти слова в ночь их свадьбы.
— Когда мы вернемся в Валенсию, — ответил он, — я покажу тебе, где родился я. Ты узнаешь, что твой муж появился на свет и вырос без отца, а его мать никогда не интересовалась, жив ли ее сын вообще. Именно тогда, в детстве, я решил, что обязательно добьюсь успеха. Теперь я понимаю, что истинное счастье не в золоте, и поэтому завидую тебе, Филиппа. У тебя такая замечательная мама, и вы так любите друг друга, что я даже немного ревную.
Энрике обернулся туда, где стояла Джейн в полном недоумении, беспомощно прижав руки к груди.
Он глубоко вздохнул, и Филиппа поняла, какого титанического труда, каких усилий, воли и ума ему стоило его нынешнее положение в обществе. Увидела его ранимость и одиночество. И ей безумно захотелось обнять его, прижать к груди, закрыть собою от всех невзгод и неприятностей жизни.
— Я прошу тебя, Филиппа, вернись ко мне и будь моей женой. Я люблю тебя сильнее, чем могу это выразить.
Слезы рекою полились по ее щекам.
— Да! — сказала она, и их губы слились в поцелуе.
Энрике с усилием оторвался от нее, подошел к Джейн и низко склонил перед ней голову.
— Я прошу вашего благословения на наш брак, Джейн.
— О да, да! — ответила женщина, утирая слезы счастья.
Эпилог
Бывший особняк богача Диего Авельяноса звенел от веселого шума детских голосов. Ухоженные, хорошо одетые ребятишки разных возрастов радостно сбегали с широкой террасы в благоухающий сад и усаживались в автобусы с надписью: «Осторожно, дети!».
— Папа, папа! — закричал пятилетний темноволосый мальчуган, бросаясь к Энрике на шею. — А можно я тоже поеду с ребятами кататься на яхте?
— Как ты думаешь, отпустим Фелипе с бабушкой? — улыбаясь обратился Энрике к беременной жене, которая вместе с Джейн и воспитательницами помогала детям рассаживаться по автобусам.
— Ну конечно, — улыбнулась в ответ Филиппа. — Я думаю, капитан Педрос не будет возражать, если на яхте одним экскурсантом станет больше, к тому же, думаю, — хитро прищурилась она, — ему будет особенно приятно, если и мама будет с ним рядом.
— Ура, ура!
Мальчуган радостно побежал к автобусу, где Джейн обняла его и помогла забраться вверх по ступенькам.
— Вот видишь, дорогая, как все хорошо, — Энрике ласково прижал жену к своему плечу. — Благодаря тебе наследство такого ужасного человека, как Диего Авельянос, принесло пользу стольким людям! Жаль только, что он не раскаялся и так бесславно умер в одиночестве, окруженный всеобщим презрением, после того как мир узнал о его жестоком обращении с тобой и твоей матерью. Он так и не сумел понять простую истину о том, что подлинный смысл жизни заключается в любви. И только в ней!
Филиппа прижалась к груди мужа и подумала: до чего же прекрасна жизнь!
