— Давай поужинаем здесь! — с энтузиазмом воскликнула она.
Ей не хотелось и думать о возвращении на яхту, тяжелая роскошь которой действовала на нее угнетающе. Кроме того, среди чужих незнакомых людей она чувствовала себя в большей безопасности… Ей так хорошо с Энрике…
Она отпила сок, надкусила оливку из тарелки, стоящей перед ними, и задумалась, осмеливаясь, наконец, вспомнить, что же произошло с ней минувшей ночью.
Энрике довел ее до экстаза. Он открыл перед ней неведомую раньше область чувственного опыта и превратил ее из невинной девушки в женщину, познавшую силу сексуальных чувств. Ту силу, перед которой бессильны разум, логика, объективные причины. Она даже не представляла, что на свете существуют такие эмоции.
Это произошло, и я позволила этому случиться. Я могла остановить его, должна была остановить. Но не остановила. У меня не хватило сил. Хотя понятно, почему он сделал то, что сделал. Нечего себя обманывать. Он занимался со мной любовью из жалости. В этом вся горькая правда.
Ее сознание раздвоилось. Одна его часть наполнилась сожалением, что такой великолепный мужчина был вынужден, преодолевая отвращение перед ее физическим уродством, заниматься с ней любовью. А другая половина восхищалась человеком, женившимся только из-за денег, но в то же время оказавшимся таким добрым и великодушным, что из жалости решил не показывать ей своих истинных чувств…
Опасные мысли закружились в голове.
Энрике Сантос женился не на богатой наследнице Диего Авельяноса, а на обыкновенной Филиппе Гленвилл и ни о чем не подозревает. Главные испытания еще ждут ее впереди.
Они вернулись на яхту поздней ночью, поужинав в одном из шумных ресторанчиков, расположенных на набережной. Оживленно болтавшие посетители отвлекали Филиппу от печальных мыслей. Но теперь, когда на моторной лодке, рассекающей темную воду, они неслись к ярко освещенной яхте, гнетущие мысли вновь вернулись к ней.
Помогая ей подняться на палубу, Энрике почувствовал ее состояние, и она тут же нервно вырвала свою руку.
Будь осторожен, напомнил он себе. Отпустив матроса, он обратился к Филиппе с беззаботной улыбкой:
— Пойдем побродим по палубе. Ночь такая замечательная.
Они поднялись на верхнюю палубу и пошли по направлению к корме. Там они еще не бывали.
Филиппа была счастлива любой отсрочке. Она не могла даже отдаленно представить, какие планы у Энрике на эту ночь, и поэтому с радостью шла за ним следом.
Перед ними действительно открылся потрясающий вид — мириады звезд отражались в дорожках света, лучащихся по воде с ярко освещенного побережья. Они стояли бок о бок, прислонившись к поручням, и пытались найти знакомые созвездия.
— Я не очень сильна в астрономии, — призналась Филиппа, — знаю только Большую Медведицу и Полярную Звезду.
— Нам надо было заночевать на горе в козьем загоне, чтобы ты могла получить настоящий урок астрономии, — пошутил Энрике, и она весело рассмеялась.
— Да, остров просто замечательный. Спасибо, что ты привез меня сюда, и за весь сегодняшний день.
Осторожно и очень медленно он просунул руку под ее волосы и положил ладонь на шею.
— Я уже говорил тебе, малышка, что мы можем остаться здесь и провести столько времени, сколько захотим. Ну как? — Его пальцы легонько погладили ее затылок, заставив затрепетать каждую клеточку тела.
Опасность! Надо немедленно остановить его!
— Энрике…
— Хм…
Его пальцы играли локонами ее волос, вызывая сладкую волну дрожи.
— Энрике…
Она снова остановилась, пытаясь собраться с мыслями и сконцентрироваться на том, что должна сказать ему. Должна сказать. Прямо сейчас.
— Мне надо поговорить с тобой!
Но его пальцы продолжали ласкать теперь уже нежную кожу за ушком, вызывая все новые волны удовольствия в ее теле.
— О чем? — невозмутимо спросил он и обхватил другой рукой ее бедра.
Его ладонь казалась ей огромной, тяжелой, теплой и… опасной.
Она снова попыталась сконцентрироваться.
— О том… что произошло.
— Когда? — спросил Энрике ленивым тоном, проводя пальцем по линии ее подбородка.
— Прошлой… прошлой ночью…
— Ах это?!
— Да, это! — эхом повторила Филиппа.
— Это? — с сомнением в голосе переспросил Энрике, и его пальцы слегка коснулись ее нижней губы.
— Нет!
— Тогда, может быть, это?..
Он очертил женственный контур ее ягодиц с ленивой непринужденностью.
Ее мышцы автоматически напряглись. Разве можно контролировать свое состояние, когда он находится так близко? И как ему удалось незаметно зайти так далеко?
У нее не было времени, чтобы придумать ответ. Энрике легким нажатием пальца приоткрыл ее нижнюю губу и, едва касаясь, скользнул по ее нежной влажной внутренней поверхности.
Ее пронзило острое чувство, зовущее, как сладостный призыв сирены. Она не смогла устоять.
Не смогла помочь себе. И застонала, слегка сжав губами мягкую плоть, проникшую на сокровенную территорию.
Словно со стороны, Филиппа снова услышала свой тихий стон, когда его большой палец слегка коснулся десен. И не в силах совладать с собою, беспомощно и страстно провела по пальцу языком.
Энрике с силой сжал ее в объятиях и жадно приник губами к ее рту.
Она подчинилась без слов, закрыла глаза, отдаваясь счастью быть желанной для Энрике.
Этот поцелуй длился бесконечно и выражал всю силу желания, испытываемого мужчиной, изголодавшимся по женскому телу за время своего воздержания ради любимой. Он плотно прижимал ее к себе, жадно впитывая сладость губ.
Тело Филиппы пронзило незнакомое ей прежде чувство голода. Она поняла, что это не простое соблазнение и что их тела тянутся друг к другу в непреодолимом стремлении познать друг друга, стать одним целым.
Ее руки обвились вокруг его шеи. В ней пробудилось желание. Она хотела его… Хотела так сильно, что стало страшно. Она больше не скрывала от себя, что хочет принадлежать ему, Энрике Сантосу… Только ему, и никому другому.
Прямо сейчас… сейчас…
Внезапно ее окатил холодный душ реальности, и она резко отпрянула от него, охваченная ужасом.
— Энрике! Нет!
Как она могла дойти до такого состояния! Филиппа освободилась и сделала шаг назад.
— Нет?
Его тон был откровенно ироничным. Ему удалось взять себя в руки и не показать ей своих истинных чувств.
— Нет, — снова произнесла она, на этот раз более твердо и решительно, пытаясь выровнять дыхание и замедлить биение сердца, готового выпрыгнуть из груди.
Она лихорадочно искала слова, которые могли бы логически выразить ее мысли.
