Он ощутил ее длинные ноги рядом с собой и покрылся холодной испариной, вспомнив слова: «Доктора хотели ампутировать ноги»… Какая несправедливая судьба!
Филиппа, дорогая моя…
Он даже не понял, произнес ли эти слова вслух или только подумал. Его веки потяжелели. Посмотрев на жену, безмятежно заснувшую в колыбели его рук, он расслабил мышцы и тоже сладко уснул.
9
Щедрое солнце заливало комнату ярким светом из широкого окна. Филиппа зажмурилась, медленно просыпаясь. Была какая-то причина, из-за которой ей не хотелось просыпаться, но не хотелось думать какая. Но ведь проснуться придется рано или поздно.
Кто-то потряс ее за плечо, не грубо, но настойчиво.
— Филиппа, дорогая, мы пропускаем божественный день! Завтрак уже ждет нас.
В голосе Энрике слышались ворчание и поощрение одновременно. Он решил вести себя с ней легко, непринужденно, как ни в чем не бывало. И пусть она не двигается и не хочет признавать его существование, но рано или поздно ей придется сделать это. Разве может она теперь отрицать, что ей хорошо с ним? Он не станет торопить ее, будет мягок и терпелив. Но игнорировать очевидное нельзя. Они хотят друг друга, и никакие шрамы на коже не могут помешать им быть вместе.
Энрике чмокнул ее в щеку.
— Наш повар приготовил специально для тебя настоящий английский чай, чтобы ты поскорее проснулась. Если ты не выпьешь его, он будет дуться все путешествие и тогда мы умрем с голоду. Поэтому пей свой чай поскорее. Я жду тебя наверху через пятнадцать минут. — Он встал, легонько потрепал ее по щеке: — Все будет хорошо. Доверься мне, Филиппа.
И вышел из комнаты.
Чтобы уложиться в пятнадцать минут, ей пришлось здорово поторопиться. Пока она лихорадочно принимала душ и одевалась рефреном в голове звучала лишь одна мысль: не думай ни о чем! Только не думай!
Но когда она поднялась на палубу, где за накрытым столом сидел Энрике, память во всех деталях воспроизвела события прошлой ночи.
Он догадался о ее чувствах по смятенному лицу, мгновенно поднялся, подошел и мягко взял за руку.
— Давай завтракать. Что ты предпочитаешь?
Он указал на стол, уставленный всевозможными яствами. Ими можно было бы накормить целый полк.
Благодарная за то, что они завтракают на палубе в абсолютном одиночестве, а не под взглядами всевидящей прислуги, Филиппа позволила ему ухаживать за собой и попросила яичницу, тост и фруктовый салат. Она была на удивление голодна.
Если не думать, то, значит, ничего и не случилось, твердила она про себя, сидя за столом, и, чтобы отвлечься, принялась смотреть по сторонам. Вокруг, насколько хватало глаз, была сплошная мерцающая синева моря. Легкий ветерок ласково трепал ее локоны. День обещал быть светлым и ясным. Невольно настроение Филиппы изменилось. Ее наполнила ликующая радость бытия. Это показалось ей нелогичным, абсурдным. Но все обстояло именно так. Ее дух взмыл вверх. Разве можно устоять перед таким утром, как это?
Она медленно со вкусом уплетала свой завтрак. Было что-то непередаваемо упоительное в простой яичнице с тостом…
Энрике молча просматривал газету и пил кофе. Он практически не обращал на нее внимания и лишь изредка подливал чай или подавал масло. В какой-то момент Филиппа осмелилась оторвать глаза от еды и стала изучать человека, сидящего перед ней.
Не думай ни о чем! — напомнила она себе, и, к ее удивлению, прием сработал.
Энрике сидел напротив и мирно ел свой завтрак. Может быть, дело было в том, что он полностью расслабился. А может, она просто впервые видела его в неформальной одежде. Вместо делового или вечернего костюма на нем была тенниска бежевого цвета с короткими рукавами и рыжевато-коричневые джинсы.
Несмотря на спортивный вид, он все равно выглядел внушительно, но, по крайней мере, командный дух не витал вокруг него.
Когда Энрике допил кофе, отложил газету и посмотрел на нее, она поняла, что уже добрых двадцать минут с удовольствием нежится под теплым солнцем и наблюдает, как легкий ветерок треплет высоко поднятый флаг. Тут до нее дошло, что они стоят на месте.
— Где мы? — озадаченно спросила она. — Почему остановились?
— Неподалеку от острова Мальорка, самого большого из Балеарских островов. Если хочешь, можно сойти на берег и осмотреть столицу островов — древнюю Пальма-де-Мальорка.
Филиппа согласилась. Он помог ей подняться, и они пошли рядом вдоль борта судна на нос яхты. Она чуть не задохнулась от восхищения — перед ними раскинулся прекрасный город с огромным кафедральным собором.
Как же так, я же собиралась попросить его повернуть яхту назад в Валенсию? — опомнилась Филиппа. Будто прочитав ее мысли, он легонько прикоснулся к ее руке. И, хотя это было всего лишь легчайшее прикосновение, ей показалось, что ее руку кольнуло.
— Давай останемся, Филиппа. Почему бы и нет? Сегодня мы можем позволить себе сыграть роль туристов. Последние недели выдались такими напряженными, что не грех нам немного расслабиться, не правда ли? Тем более что древняя Пальма — один из красивейших городов Испании. Здесь есть что посмотреть. Взгляни, какой прекрасный собор. — Он говорил беззаботным голосом, но за этой легкостью она без труда различила просьбу.
Она не стала возражать.
Побывав в соборе, они долго гуляли по узким улочкам старого города, разглядывая старинные, непонятно как уцелевшие арабские постройки, дворцы знати и уютные внутренние дворики, где так и хотелось спрятаться от палящего зноя. Потом взобрались на гору, где стоял прекрасно сохранившийся замок Бельвер XIV века — единственный в Европе замок совершенно круглой формы, — откуда открывался изумительный вид на бухту, порт и весь город.
Мы живем на земле однажды, и какое счастье чувствовать лучи щедрого солнца на своем лице, твердую землю под ногами, разлитые вокруг мир и покой! — подумала она.
Словно прочитав ее мысли, Энрике тихо сказал:
— Мы должны жить, пока Господь дал нам такую возможность, Филиппа. У нас нет другого выбора. Каждый должен делать то, что может, то, для чего он предназначен. И от наших страстей тоже никуда не денешься. Мы должны уметь справиться с ними.
На короткое мгновение их взгляды встретились, и она поняла, что он имеет в виду.
Энрике тут же переменил тему:
— Ты не проголодалась? Давай поедим.
Она выбрала небольшой ресторанчик, без каких-то претензий на изысканность, расположенный на высоком холме. Зато с его террасы открывался удивительный вид на бескрайнее синее море и виднеющийся вдалеке маяк.
Обыкновенный салат из брынзы с помидорами и оливками показался ей на редкость вкусным, уже не говоря о мясе, поджаренном прямо на углях.
