И только ровный приглушенный звук мотора где-то глубоко под ними указывал на то, что они действительно находятся на борту судна. Окна комнаты были занавешены черным бархатом с вытканными золотом вензелями, как и на толстом шерстяном ковре под ногами Филиппы.
Она сосредоточилась на еде, такой же дорогой, как и все вокруг.
— У тебя есть еще какие-нибудь пожелания? — прервал гнетущее молчание Энрике.
— Нет, спасибо. Я уже сыта, — ответила Филиппа более скованным голосом, чем хотелось бы.
Ей очень трудно было держаться непосредственно и оживленно, так как все тело, казалось, стянуто в тугой морской узел от внутреннего напряжения.
Надо сказать ему обо всем. Прямо сейчас. И положить конец ужасному фарсу. А потом пойти спать. Одной. И пусть яхта поворачивает к берегу.
Она жалела, что до сих пор не решилась на разговор. Зря она не остановила его раньше, перед тем как он, извинившись и сославшись на то, что ему надо отдать какие-то распоряжения, удалился, оставив ее одну. Долгое время она гуляла по палубе, пока не появился стюард, вежливо спросивший, когда начинать сервировать стол к ужину. Филиппе ничего не оставалось, как отдать необходимые распоряжения.
Боже, я, кажется, уже вхожу в роль послушной испанской жены! — подумала она. Начинаю почтительно относиться к мужу.
К мужу… Слова эхом прокатились в ее сознании. Наверное, я просто пребываю в шоке, продолжала размышлять Филиппа, механически поднося вилку ко рту. Неужели можно в здравом уме представить такую ситуацию? Я сосредоточилась на деньгах, а все остальное выбросила из головы. Но вот нелепая история стала реальностью. Я вышла замуж за Энрике Сантоса, который сейчас сидит напротив меня, и до сих пор не решаюсь сказать ему правду.
Тогда скажи ее прямо сейчас!
Надо отослать команду, а потом просто открыть рот и произнести: «Я уезжаю завтра утром».
Вместо этого ее ум переключился на другие наблюдения.
Интересно, что думают эти матросы про новоиспеченных молодоженов, ужинающих в полном молчании как ледяные истуканы? Думают ли они о чем-нибудь вообще? И какое мне до них дело? А вообще-то, люди ли они? У них такое каменное выражение лиц, что можно подумать, что это роботы. Она с трудом удержалась от нервного смешка и постаралась быстро переключить внимание. В ее поле зрения попал интерьер комнаты.
Что за умник декорировал этот зал? Найти бы его и расстрелять, зло подумала она. Ухлопать столько денег, чтобы получить такой отвратительный результат! Это просто преступление! Решительно все вокруг ей не нравилось.
Энрике наблюдал через стол, как пренебрежительно скользит ее взгляд по комнате.
Она что, выискивает вокруг недостатки, считает, что здесь недостаточно роскошная обстановка для ее персоны? — с неприязнью подумал он. Даже есть перестала.
Решительным жестом он отодвинул от себя тарелку. У него пропало желание сидеть за одним столом со статуей, всячески демонстрирующей недовольство браком, заключенным против ее воли. Встав, он протянул ей руку, плотно сжав губы.
— Пойдем.
Филиппа недоуменно подняла глаза. Мгновение она колебалась. Но только мгновение, потому что ей безумно хотелось поскорее уйти из этого отвратительного зала. Кроме того, ей необходимо поговорить с ним.
Когда они подошли к выходу, один из стюардов предупредительно распахнул перед ними дверь, и Филиппа поспешила вслед за Энрике по толстому ковру, устилавшему широкий длинный коридор. Наконец в конце коридора он открыл какую-то дверь и придержал перед нею. Она сделала шаг и оказалась в спальне.
Стены комнаты покрывали панели из красного дерева, а в центре возвышалась гигантская кровать, задрапированная золотистым шелком. Хрустальные светильники на стенах создавали интимный полумрак.
Она испуганно осмотрелась. Скажи ему прямо сейчас! Сделай это!
— Я должна кое о чем сообщить тебе, — решительным голосом начала она.
— Как замечательно! Моя невеста заговорила.
Его сарказм заставил ее гордо вскинуть подбородок.
— Тебе следует знать, что завтра утром я улетаю в Нью-Йорк. И собираюсь сразу же подать на развод.
Энрике безмолвно смотрел на нее. Ни одна жилка не дрогнула на его лице. От ледяного взгляда стальных глаз у нее затряслись руки.
— Ты ошибаешься.
Ответ прозвучал коротко и спокойно, но по телу Филиппы пробежали мурашки.
— Я не собираюсь оставаться здесь с тобой, — почти закричала она срывающимся голосом.
— Дозволено ли мне узнать, что заставило тебя сделать такое… неожиданное заявление?
Она взяла себя в руки и ответила почти спокойно:
— Мне кажется, ответ и так очевиден! Истинная цель твоей женитьбы — компания моего деда. Ты ее достиг, так что теперь нет никакой необходимости в продолжение нашего брака.
— Весьма интересный, но фатально ошибочный анализ.
— Почему?
— Потому, — произнес Энрике тем мягким голосом, который непонятно как заставлял ее трепетать. — Тебе посчастливилось обладать очарованием, не имеющим отношения к унаследованной от Диего Авельяноса ДНК. Очарованием, которым я собираюсь насладиться сполна.
Он сделал шаг по направлению к ней с выражением в глазах, не оставляющим никакого сомнения в том, какое очарование он имел в виду.
Филиппа отшатнулась.
— Не двигайся! — с отчаянием воскликнула она.
Он остановился.
— Никогда не приказывай мне, дорогая. Я не слишком хорошо реагирую на это.
Она мгновенно нашлась:
— Если тебе понадобился секс, позвони одной из своих любовниц!
Энрике замер на месте.
— Кому?
— Ты прекрасно меня понял — своим любовницам! Все знают, что у тебя их две, и одному Богу известно, сколько их вообще. Вызывай кого хочешь, а ко мне не приближайся!
Его глаза округлились:
— Скажи, пожалуйста, кто снабдил тебя столь ценной информацией?
— О, Диего подробно поведал мне о твоих выдающихся успехах в его предсвадебной лекции. Он отнюдь не хотел сказать о тебе ничего дурного, а просто объяснял, как должна вести себя настоящая испанская жена, когда узнает о любовницах мужа!
Энрике, наконец, понял, в чем причина ее холодности! Ну и удружил ему старик в очередной раз — вбил между ними клин с самого начала!
— Ну хорошо. Давай проясним ситуацию. Я, конечно, не стану отрицать, что у меня были связи с другими женщинами. Я был холост и мог себе это позволить. Но теперь, когда я женился, все будет по-другому. Кроме того, искренне признаюсь: с того момента, как я впервые увидел тебя, мой взгляд не упал ни на одну другую женщину.
Его признания оставили Филиппу равнодушной.
