Она плотнее закуталась в халат, но это не помогло. Холод глубоко заполз в самое сердце.
А что будет, когда он узнает, что я такая же наследница Авельяноса, как королева Виктория? Что я всего лишь незаконнорожденная дочка его сына и что он использовал меня из-за отсутствия других кандидатов в целях продления своего бессмертия. Неужели ты думаешь, что такой человек, как Энрике Сантос, захочет иметь жену из дешевого квартала?
Ей не захотелось даже и думать над ответом.
Отчаяние одело ее плотным саваном с головы до ног. В душе воцарились холод и пустота.
Во время завтрака, поданного в гостиную, Энрике тоже был не в лучшем расположении духа. Яхта приближалась к Валенсии. За последнюю неделю он забыл и думать о делах, ждущих его по возвращении домой. Теперь ему придется вплотную заняться тем, чтобы официальное слияние компаний реально начало работать. Уже за завтраком он позвонил секретарше и некоторым директорам. Но впервые в жизни не почувствовал вкуса к работе.
Ему хотелось думать только о Филиппе…
Его тело мгновенно отреагировало при мысли о ней, но он безжалостно подавил свое желание. Только поздно вечером он сможет снова принадлежать своей страстной женушке. Придется объяснить ей, что теперь возможность быть вместе будет настоящим подарком. По крайней мере, пока он не доведет новую рабочую схему до совершенства.
Понимает ли она это? Что-то сегодня она выглядит не слишком счастливой, подумал Энрике, наблюдая за ней с противоположного конца стола. Что-то в ней изменилось. Похоже, погас огонек легкости и любопытства, горевший в глазах все последние дни. И вообще она держится как-то напряженно и скованно.
— Прости, что мы не можем больше путешествовать. Новая компания требует моего личного участия. Мне придется хорошо потрудиться в ближайшее время.
Филиппа молча посмотрела на него. Деловой костюм придавал ему официальный вид. Она бы, пожалуй, сказала, отстраненный. Человек, с которым она провела самую счастливую неделю в жизни, исчез. Вместо него перед ней сидит мужчина, женившийся на ней ради приумножения своего капитала. И только поэтому. Она должна всегда помнить об этом.
— Конечно, я понимаю, — невыразительно ответила Филиппа.
Губы Энрике плотно сжались. Конечно, она привыкла к роскоши, предоставленной ей семьей, но не желает и думать, как зарабатываются деньги.
— Слияние таких крупных компаний сложное дело, Филиппа.
Он внезапно замолчал, пораженный безрадостным выражением ее глаз, объяснения которому не мог найти.
Разве он виноват, что я влюбилась в него, как последняя дура — подумала Филиппа. Все, что ему было нужно, — это хорошая любовница на неделю, чтобы потом начать делать то, что нравится ему больше всего на свете, — деньги.
Впрочем, я тоже заработала деньги и теперь отправлюсь домой, чтобы начать их тратить. Мое чувство к Энрике скоро пройдет. Со временем я забуду его. Должна.
В комнату постучал стюард и сказал что-то по-испански. Энрике коротко ответил, и тот ушел, плотно закрыв дверь.
Филиппа вспомнила их первую встречу, его взгляд, в первый раз брошенный на нее. Ей показалось, что с того момента прошла целая вечность, а не несколько недель.
Но эти короткие недели перевернули всю ее жизнь.
— Прости, — он вежливо, но отстраненно извинился и встал, — мне надо сделать несколько звонков.
Она кивнула.
— Конечно.
Тяжелый ком встал в горле. И вот настал момент, когда роскошный лимузин повез их по направлению к центру Валенсии. Третьего пассажира он представил как своего помощника. Не успели дверцы машины захлопнуться, как Энрике достал папку с документами, и они погрузились в деловой разговор. Филиппа молча смотрела в окно.
Я покину его… Прямо сейчас, билась мысль в мозгу.
Когда они подъехали к центральному офису, Энрике коротко обернулся к ней.
— Шофер отвезет тебя в наш дом. Чувствуй себя хозяйкой. К сожалению, не могу сопровождать тебя. Сейчас состоится очень важное совещание. Я не могу его пропустить. Как только получится, улизну из офиса, и вечер мы проведем вместе.
Он нагнулся, чтобы поцеловать ее, но она отклонила голову так, что поцелуй пришелся не в губы, а в холодную щеку.
Сможешь ли ты почувствовать свое сердце разбитым, каким я чувствую свое? — подумала она, когда Энрике вышел из машины и поспешил вслед за помощником.
Филиппа закрыла глаза, откинулись на спинку сиденья. Машина тронулась, и слезы градом покатились из глаз. Через какое-то время она спохватилась и попросила шофера ехать прямо в аэропорт. Он явно удивился, но подчинился без лишних вопросов.
Филиппа написала записку, каждое слово в которой было написано кровью сердца.
«Дорогой Энрике! Я возвращаюсь домой в Нью-Йорк. Мы оба получили то, что хотели от нашего брака. Спасибо за чудесное время, проведенное на островах. Ты самый лучший и единственный мужчина на свете. Я уверена, ты добьешься больших успехов в работе твоей новой компании. Пожалуйста, попроси своего адвоката подать на развод как можно скорее. Спасибо за все.
Филиппа».
Попрощавшись с обескураженным шофером, она попросила передать записку Энрике.
11
— Как ты думаешь, мама? Нам лучше устроиться на побережье или где-нибудь повыше к горам? Где бы тебе хотелось жить?
Голос Филиппы звучал весело и оживленно, как и две недели назад, когда она вернулась домой. По приезде она радостно сообщила матери, что дедушка подарил им большую сумму, которой вполне хватит, чтобы оплатить долги и переехать во Флориду.
И все-таки, несмотря на все старания не показывать своего настроения, замечательный загар, веселое щебетание о новых впечатлениях, она чувствовала, что Джейн что-то подозревает и беспокоится за нее.
Ей совсем не хотелось, чтобы мама волновалась, и, занимаясь приготовлением ужина, она вслух беззаботно мечтала о предстоящей жизни во Флориде, о том, как они поселятся там. Филиппа считала, что решиться на переезд надо как можно скорее. Тем более что, возможно, начав новую жизнь, она скорее позабудет Энрике…
Энрике…
Ей стало больно. Нельзя вспоминать, нельзя позволять себе думать о нем. Что было, то прошло. Надо думать о том, чтобы сделать жизнь Джейн счастливой, и для этого лучше держать себя в руках. Мама явно что-то замечает… Нельзя, чтобы она догадалась о том, что сердце ее дочери разбито.
— Все будет хорошо, мам. — Филиппа улыбнулась. — И не просто хорошо, а замечательно! Вот увидишь!
Джейн улыбнулась и взяла дочь за руку.
— Я всегда считала, что у меня лучшая дочь на свете.
