надобно узнать.
– Хорошо, – согласился Выдрин.
После ужина Трегубов написал, что ему нужно от урядника, и проводил его. Затем он уже хотел пойти спать, но не выдержал и спросил:
– Евдокия Васильевна, что-то не так?
– Всё так, всё-так, – ответила она Трегубову, – продолжая заниматься домашними делами, – только говорят, что видели Вас в обнимку с этой вертихвосткой, Золотарёвой. Какой позор! Одним словом, городская. И Вы тоже хороши…
Иван не стал дослушивать, вздохнул и закрыл дверь в свою комнату. Ночью ему снился омут на реке. Как обычно, свет полной Луны давал возможность рассмотреть очень четко любые детали картины, рожденной в голове спящего Ивана. В воде с блестящей поверхностью стояли по пояс несколько девушек, их одежда была сложена на берегу. Девушки с длинными распущенными волосами взялись за руки, начали вести хоровод, их тела в лунном свете отбрасывали причудливые тени. Хоровод сначала двигался медленно, но затем стал постепенно ускоряться. Девушки стали подниматься над поверхностью. Иван с удивлением заметил, как сверкает чешуя, которая начиналась у них ниже пояса. Внезапно круг разорвался, одна из русалок откинула волосы и посмотрела прямо на Трегубова. Он знал, что она смотрит на него, хотя глаз на лице не было. Вместо лица белое пятно, как и раньше. Только на этот раз она не говорила, а жалобно плакала.
– Ульяна? Тоня? – попытался угадать Иван.
Плачь стал громче.
10.
Утром у Трегубова болела голова, то ли от кошмаров, то ли водка Сидорова была всё же недостаточно хороша. Проснулся он рано, едва светало, и когда вышел из комнаты, то хозяйка, посмотрев на его лицо, сразу спросила:
– Плохо спалось?
– Да, – ответил Иван, – всю ночь кошмары снились, русалки и утопленницы.
– Что? – вскрикнула Евдокия Васильевна, сделавшись бледной, как белое полотно.
– Русалки, говорю, – повторил Трегубов.
– Ох, господи, а что ж Вы так спокойны?!
– А что такого? – удивился Иван.
– Вы что, видели русалку, когда заблудились в лесу? – с пристрастием спросила хозяйка Трегубова.
– Нет, – ответил тот.
– Видели, видели, только сами не поняли, – сказала на это Евдокия Васильевна. – Ну-ка садитесь.
– Но…
– Никаких «но»! Садитесь. Это очень серьезно.
Трегубов подчинился и сел за стол. Хозяйка уселась напротив и стала буквально сверлить его взглядом.
– Снятся разные русалки или одна и та же русалка? – осторожно спросила Евдокия Васильевна.
– Одна, – подумав ответил Иван.
– Господи! – женщина в ужасе прижала ладони к старческим щекам.
– Это что – плохо? – недоуменно спросил Трегубов.
– Она видела Вас и зовёт. Быть может, я ещё смогу помочь, но будет не просто, – взяла себя в руки хозяйка.
– Как помочь?
– Мост был во сне?
– Нет.
– Уже хорошо. Пойду сегодня соберу трав, может, поможет, хотя не уверена.
– Евдокия Васильевна, что происходит?
– Вы не понимаете! Она может Вас погубить, заманить в омут, болото и утопить!
– Но я туда не пойду. Кроме того, я скоро уеду, – возразил Трегубов.
– Вы не сможете от неё уехать. Чем дальше Вы будете, тем сильнее будет тоска, и Вы вернетесь! Но я попробую помочь. Так, всё! Я собираюсь и ухожу искать, а Вам пока не следует подходить к реке.
Иван молча наблюдал, как Евдокия Васильевна с полной серьёзностью собралась, строго посмотрела на него и ушла собирать травы.
«Я, кажется, остался без завтрака», – подумал Иван.
Сегодня Трегубов был готов поговорить с главными, вернее, единственными свидетелями, которые нашли тело. Он шёл к братьям Куракиным.
Проходя мимо дома сапожника, Трегубов услышал громкие крики. Сначала кричал мужчина, затем начала визжать женщина, будто её режут. Иван остановился и оглянулся вокруг, раздумывая, чтобы ему такое предпринять. Вдруг дверь дома открылась, и на деревянном крыльце появилась черноволосая красавица лет семнадцати. Она хотела решительно спуститься вниз, но тут её догнал сапожник, его рука быстро метнулась вперед. Девушка стонала, он медленно тащил её за волосы в дом и при этом не отрываясь смотрел в глаза Трегубова, словно гипнотизируя того. Дверь закрылась, всё затихло, и чары спали с Ивана. Он смог пошевелиться. Трегубов постоял несколько минут в сомнениях: нужно идти на помощь или нет. Но поскольку всё было тихо решил, что не стоит.
За забором у Куракиных, помимо избы и хозяйственных пристроек, оказалась небольшая церквушка, в которой многочисленные домочадцы братьев могли молиться богу без посредничества священников, то есть, беспоповским способом. Оба брата были в простой холщевой одежде, подпоясанной обычной веревкой. Иван не стал сильно противиться, когда его пригласили на завтрак. Стол в огромном зале с огромным столом и длинными скамьями, заполненными многочисленными детьми, накрывали две женщины. Это были жены братьев, как ни странно, похожие друг на друга, как и братья. На их головах были платки, уложенные специальным образом. Иван спросил, и братья ему подтвердили, что их жены тоже сёстры из другого рода староверов. После завтрака, когда домочадцы разошлись, Трегубов смог поговорить о делах с Павлом и Львом в чудаковатой, как выразился лавочник, манере.
Трегубов: Какие отношения у Вас были с отцом Петром, учитывая, что Вы не ходили в церковь?
Павел: Поначалу он хотел нас убедить.
Лев: Что его вера настоящая, а не наша.
Павел: Потом понял, что ему это не удастся.
Лев: И отстал от нас.
Павел: После этого.
Лев: Всё стало нормально.
Трегубов: Стало быть, у Вас не было никакого конфликта с батюшкой, и общались Вы с ним редко?
Павел: Да.
Лев: Всё верно.
Трегубов: Почему Вы решили пойти направо, через бурелом, а не налево к реке, когда искали батюшку?
Павел: Это просто.
Лев: Все пошли к реке.
Павел: Зачем нам идти с ними.
Лев: Когда они нас не любят.
Павел: Они говорят про нас «богатые».
Лев: Всё скупили.
Павел: В церковь не ходим.
Лев: Лясы с деревенскими не точим.
Трегубов: В деревне Вас не любят?
Павел: Кто как.
Лев: По-разному.
Павел: Зато они любят старшину.
Лев: Прохора Сидорова.
Павел: Старшина.
Лев: Он свой.
Павел: Хоть и обобрал.
Лев: Тут всех до нитки.
Трегубов: Да, старшину я видел.
Павел: Для некоторых хуже нас.
Лев: Только людоед.
Трегубов: Вы никого не видели, когда нашли тело, например, мужчину с короткой бородкой, лет сорока?
Павел: Нет.
Лев: Не видели.
Павел: Мы были в ужасе.
Лев: От увиденного.
Павел: Ничего не трогали.
Лев: И послали за полицией.
Павел: Сразу.
Трегубов: Что Вы думаете об убийстве?
Павел: Жертвоприношение.
Лев: Старым богам.
Павел: Они сильны, но.
Лев: Наша вера сильнее.
Трегубов решил, что в следующий раз он будет разговаривать с братьями по одному, поскольку устал
