патио и паркуюсь перед двойными коричневыми воротами гаража.
— Дом, милый дом, — бормочу я, выходя из машины. Я бросаюсь открывать дверь для Амайи, как джентльмен, каким меня учила быть мама. Она игнорирует мою протянутую руку и вылезает сама, затем скрещивает руки на груди.
— Итак, зачем ты меня сюда привез? — спрашивает она, я кладу руку ей на спину и направляю к освещенным ступеням, ведущим к дому.
Мы останавливаемся перед дверью из матового стекла. Я толкаю ее и жду, пока она пройдет в фойе. Ее глаза расширяются, когда она осматривает широкое пространство.
Каблуки стучат по мраморному полу, она подходит к неиспользуемому роялю. Я встаю рядом с ней.
— Я хочу показать тебе кое-что свое, — говорю ей. Я не смотрю на ее реакцию. Я не хочу, чтобы она знала, как сильно влияет на меня. Обычно люди не сближаются, иначе им причиняют боль. Но по какой-то причине я все еще хочу показать ей эту комнату, о которой мало кто знает.
Я указываю на изогнутую лестницу. Она колеблется, поэтому протягиваю ей руку, и мы поднимаемся вместе. Она испытывает благоговейный трепет, когда смотрит из окна на горы.
— Красивый вид, не правда ли? — спрашиваю я, она поворачивается ко мне.
— Это нереально. Как ты заполучил такое место?
Я усмехаюсь: — Деньги, много денег. Скоро я покажу тебе все снаружи. Там даже лучше, — кладу руку ей на поясницу и веду дальше вверх. Мы идем мимо моего кабинета.
Вскоре мы подходим к закрытой двери, и я ввожу код на клавиатуре, ожидая, когда загорится зеленый свет. На мгновение задерживаюсь, наблюдая за ее выражением, пока она осматривает мое пространство. Она резко вздыхает, едва слышно на фоне стука моего сердца. Когда веду Амайю внутрь, ее голова поворачивается по сторонам, и я пытаюсь представить, каково это — впервые увидеть мою игровую комнату. Вдоль стен висят флоггеры, на кровати — ограничители и разложены различные игрушки.
Она оборачивается ко мне, и я не могу удержаться — толкаю к стене, мое тело плотно прижимается к ее. Закрепив руки над головой, я целую ее. Она стонет мне в рот, и я отстраняюсь.
— Скажи мне, как сильно ты хочешь меня прямо сейчас, — шепчу я, покрывая легкими поцелуями линию ее подбородка.
— Что? — выдыхает она.
Я прижимаюсь к ней, заставляя ее ахнуть. Мои губы изгибаются в понимающей улыбке. Чисто порочный поступок.
— Скажи мне, что хочешь попробовать со мной что-то новое. Ты можешь выбрать стоп слово, — я жду ее ответа, пока она оглядывается. Прикусив губу, вижу по ее глазам, что она подумывает о том, чтобы сказать — да.
Ее голова двигается вверх-вниз, насколько это возможно в нашем положении.
— Мне нужны твои слова, Амайя, — рычу я.
Ее глаза встречаются с моими.
— Я хочу этого. Я хочу тебя.
— Стоп слово? — спрашиваю я, напоминая ей, насколько это будет важно для нас.
Она облизывает губу, обдумывая свой ответ.
— Красный?
— Идеально, — говорю я, отпуская и хватая ее за подбородок, прежде чем наклониться и поцеловать глубоко и грубо. Мы пожираем друг друга. Ее бедра трутся о меня, и мы оба полностью теряемся в этом моменте.
Я сильнее сжимаю ее подбородок, прижимая к стене. Затем, дразня, провожу языком по шее. Пульс учащается, когда мой язык скользит по горлу. Я хватаю ее одежду и разрываю ткань посередине.
В конце концов, я резко отстраняюсь, и она рывком тянется ко мне.
Глава 18
Он просто сорвал с меня одежду. Боже мой, мне никогда в жизни не было так жарко. То, что он заставляет меня чувствовать… О нет, я не могу влюбиться в такого мужчину, как он. Это просто страсть, говорю я себе.
Я отвлекаюсь от своих мыслей, поскольку вся одежда, которая была на мне, теперь валяется на полу. Протягиваю руку, чтобы расстегнуть его рубашку, но у меня не получается.
Виктор перекидывает меня через плечо и бросает на кровать. Я подпрыгиваю посередине. Он перелезает через меня, ползет вверх по моему телу.
И тут замечаю, что он держит красный шелковый шарф. Я пристально смотрю на него, когда он закрывает мне глаза, завязывая на затылке. Мир погружается во тьму, и все мои чувства обостряются.
— Расслабься, куколка. Я собираюсь позаботиться о тебе, — шепчет он, вставая с кровати.
Рядом со мной раздается звон цепей, и не успеваю я опомниться, как мои запястья крепятся над головой. Несмотря на то, что не вижу, я чувствую, как его обжигающий взгляд скользит по моему телу. Я уязвима, беззащитна и на удивление влажная в таком состоянии.
— Ты такая чертовски красивая, — воркует он.
Я ничего не говорю. Затем его шаги удаляются, пока не слышу звяканье кубиков льда в стакане.
— Я хочу пить, а ты? — дразняще спрашивает он, и запах водки наполняет мой нос, когда он прижимается своими губами к моим. Он ускользает, и кровать прогибается в конце у моих ног.
Виктор хватает меня за левую лодыжку и оставляет ледяной поцелуй с внутренней стороны. У меня вырывается вздох, но я быстро пытаюсь скрыть это. Он усмехается и продолжает покрывать поцелуями внутреннюю сторону моей икры вплоть до колена. Когда он останавливается, мое дыхание прерывается. Тело горит, несмотря на лед, желание проходит сквозь меня.
Затем чувствую, как холодный язык кружит вокруг моего соска. Моя спина выгибается, и он берет его в рот, посасывая. Холодная рука сжимает другую грудь, прежде чем медленно двинуться вниз, обводя талию. Его пальцы останавливаются прямо над моей киской.
— Ты хочешь, чтобы я продолжал? — его голос хриплый, и мое тело покалывает.
— Пожалуйста, — умоляю я.
Я пульсирую сильнее, чем ожидала, и его ледяные пальцы составляют идеальный контраст с моей разгоряченной плотью.
Он потирает клитор маленькими круговыми движениями, затем погружает в меня пальцы. Я задыхаюсь, не осознавая, что он двигался, пока его холодный рот не начинает посасывать мой клитор. Пальцы сгибаются и потирают мою точку G. Не проходит много времени, как я взрываюсь, волна за волной удовольствия прокатывается по моему телу.
Он забирается на меня сверху и развязывает шарф, проводя большим пальцем по моей щеке.
— Ты в порядке? Ты хочешь продолжать?
— Пожалуйста, не останавливайся, — выдыхаю я.
Он нависает надо мной и смотрит в глаза.
— Запомни свое стоп слово. Скажи его.
— Красный, — говорю, двигая бедрами вверх, в поисках той части его тела, которая мне нужна прямо сейчас, когда он срывает с себя рубашку и бросает ее на пол.
Расстегивая ремень, он чертыхается
