по-русски, на его лице написано нетерпение. Наконец, по прошествии, как мне кажется, долгого времени, он входит в меня. Мне никогда не будет достаточно.
Он стонет мне в шею: — Я не буду с тобой нежен, запомни это.
Не успеваю ответить, когда он начинает входить в меня — жестко. Я не могу прикоснуться к нему, не могу поцеловать. Он трахает меня как мужчина, который не может насытиться. Изголовье кровати ударяется о стену в такт его толчкам. Я обхватываю его ногами, побуждая войти глубже. Мой следующий оргазм быстро нарастает, и я сжимаю ноги.
— Не кончай, — требует он, но я не могу остановиться; уже слишком поздно.
Цунами удовольствия снова накрывает меня, и, клянусь, моя душа на мгновение покидает тело. Он набирает скорость, и единственный звук в комнате — шлепки нашей кожи.
— Черт, — стонет он, кончая в меня. Он наклоняется и нежно целует. — Я собираюсь наказать тебя за то, что ты кончила без моего разрешения.
Я сдерживаю улыбку.
Он расстегивает мои руки, затем выходит и массирует мне плечи, облегчая боль, о существовании которой я и не подозревала. Виктор поднимает меня и несет в ванную комнату. Усаживая на край стойки, включает душ.
Когда комната наполняется паром, он поднимает меня и заходит в душ вместе со мной. Он моет меня, заботится обо мне. Заставляет меня чувствовать себя обожаемой.
Когда мы обсыхаем, он ведет меня в свою настоящую спальню и усаживает на кровать. Он передает мне дымящуюся кружку горячего шоколада. И тут до меня доходит, что мы не одни в этом доме. Я чувствую, как горит мое лицо, и снова смотрю на кружку. Должно быть, ее принес кто-то из персонала.
— В комнате звукоизоляция, так что постарайся не волноваться. А теперь выпей это, чтобы я мог позаботиться о тебе.
Я делаю, как он говорит, пытаясь выкинуть из головы мысли о потребляемых калориях, пока он массирует мои бедра. С легкой улыбкой отдаю ему пустую кружку, и, не сводя с меня глаз, он ставит ее на прикроватный столик.
Затем он выдавливает немного увлажняющего крема на руку и начинает разминать остальные части моего тела. Я стону; это так приятно.
— Больно было делать пирсинг? — тихо спрашиваю я.
Он на мгновение задумывается, прежде чем ответить: — У каждого свой болевой порог. Мой высокий. Тебе они нравятся?
Я прикусываю губу, и он наклоняется ко мне.
— Ощущается по-другому. Приятно по-другому. Я даже не знала, что пирсинг можно делать в таких местах.
Он целует меня за ухом.
— Главное, чтобы тебе нравилось. Моя цель — доставить тебе удовольствие, — он улыбается, касаясь моей кожи, и я чувствую покалывание во всем теле. Я больше ничего не могу сказать. Просто расслабляюсь в его присутствии.
Виктор массирует меня полчаса, а затем расчесывает волосы. Я удивлена, когда он дает мне рубашку и укладывает в свою постель. Не могу скрыть улыбку. Сегодняшний вечер был для меня новым опытом, и я не могу дождаться, чтобы попробовать с ним что-нибудь еще.
Он ложится рядом и притягивает меня к своей груди, целуя в лоб.
— Приятных снов, куколка.
Я удовлетворенно засыпаю.
Глава 19
Впервые за долгое время я сплю всю ночь. Ничто не отвлекает, никакого стресса. Только я и Амайя.
Меня удивляет, что она доверила мне связать ее, ни разу не использовав стоп слово. Она как воплощение моей мечты. Идеальная женщина.
Я притягиваю ее ближе к себе, не желая покидать постель. Но знаю, что пора. Мой шеф-повар скоро будет здесь, и до этого нужно сделать звонок. Убедиться, что тело Дмитрия выброшено. Надеюсь, это выманит Ивана из укрытия.
Я осторожно вытаскиваю руку из-под нее, снова накрывая простынями. Уверен, она оценит, если будет укрыта.
Поднимая брюки, я быстро надеваю их и выскальзываю из спальни. Набрав номер в контактах, захожу в свой кабинет. Я сажусь в большое кожаное кресло и откидываюсь назад.
— Вы избавились от него? — спрашиваю вместо приветствия. Константин привык, что я прямолинеен в самых важных вопросах.
Грубый голос немедленно отвечает: — Мы сделали это прошлой ночью, босс.
— Отлично. Встретимся вечером. Нам нужно обсудить запасные планы для Ивана. Ни один из них не будет включать использование Амайи в качестве приманки, — я должен упомянуть ее, поскольку теперь все знают, что она дочь Ивана, но она также под запретом.
— Мы тоже будем присматривать за ней, — обещает он.
Я вешаю трубку и думаю о том, чтобы повысить Константину зарплату за его работу. Посмотрим, как все сложится после того, как мы разберемся с Коскович.
Из моей груди вырывается глубокий вздох, по крайней мере, этот вопрос закрыт. Я покидаю кабинет и спускаюсь вниз.
Шеф-повар, Джоан, улыбается, когда входит в дом, ее седые волосы собраны в тугой пучок. Морщинки в уголках глаз напоминают мне о матери. Они были бы одного возраста, если бы она все еще была жива.
— Доброе утро, мистер Петров. Извините за опоздание. Я сейчас приготовлю вам завтрак, — она вешает пальто и спешит через прихожую и столовую на кухню, надевая чистый белый фартук поверх бежевых брюк и белой рубашки. Она собирает кое-какие ингредиенты, чтобы приготовить завтрак.
Я облокачиваюсь на столешницу и быстро смотрю в окно.
— Пожалуйста, я много раз говорил, зовите меня просто Виктор. Кроме того, сегодня утром у меня особый гость. Не могли бы вы приготовить для нее дополнительное блюдо, пожалуйста? — поворачиваюсь к ней с улыбкой, я всегда уважаю своих сотрудников. Я давно знаю Джоан, и мне не нравится видеть в ней прислугу. Она друг. Я бы пропал без нее.
— Конечно, мистер… Виктор, — она кивает, улыбаясь. Я никогда не привожу женщин домой и не держу их в своей комнате всю ночь.
Вырываюсь из своих мыслей, когда на лестнице раздаются тихие шаги. Появляется Амайя, все еще одетая в мою рубашку. Она замирает и тянет подол вниз, будто пытаясь прикрыться еще сильнее, хотя рубашка уже доходит ей до колен.
— Вообще-то, я должна идти. Мне нужно на тренировку, — заикается она, упоминая балет.
Я нахмурился. У нее сладкий, невинный голос, который мог бы звучать убедительно, но ей не нужно идти. Тренировки после выступления не обязательны. Я изучил балетные дела, чтобы попытаться разобраться в этом, когда, наконец, заполучу ее себе.
Она заправляет волосы за уши и дарит мне слабую улыбку, прежде чем снова убежать вверх по лестнице. Я извиняюсь перед Джоан и иду за Амайей. Она использует тренировку как предлог, чтобы
