центральной улице левого берега. Сейчас его уже нет, но тогда это было просто великолепное заведение. Основным блюдом, похоже, была курица, я не знаю, но то, что я ел там — это была невероятного вкуса картошка фри и прямоугольные жаренные пельмени с соусом, состоящим из майонеза с добавлением чеснока. Все это сверху, конечно же, запивалось пепси, и эта вкусовая радость проходила по моему желудку, хлопая в ладоши, но все-таки пагубно влияя на мое пищеварение. Мы зашли в это кафе, присели за столик, заказали свои стандартные блюда. Покушали, пошутили, посмеялись, сходили в туалеты перед дальнейшей прогулкой и отправились в путь. Легким, никуда не торопящимся шагом, пришли на набережную посмотреть на наш прекрасный протекающий между двух берегов Енисей. И тут я опомнился, что пакета у меня в руках нет. Смотрю на родителей, ища свое спасение в их руках, а там пусто тоже. Это был страх! Я напомнил им об отсутствующем элементе. И мы пошли обратно, я бы даже назвал это чуть ли не побежали. Ну, в суете участвовали мы с матушкой. Отец спокойно шел чуть сзади, потому что они оба мне говорили, перед выходом из дома, не брать этот пакет с собой. Но я со своим приколом. Вернувшись обратно в кафе, мы расспросили всех возможных официантов, я под всеми столами почти пролез, чтобы убедиться, что никто из присутствующих не спрятал пакет себе. Но все эти расследования были бесполезны. Если бы кто-то из официантов или из поваров нашел этот пакет и заглянул в него, то явно забрал бы себе, чтоб принести домой и обрадовать своего ребенка. Конечно, может быть, это был кто-то из посетителей, у которого тоже было желание поиграть с этими человечками… Вот так из-за моей глупости, безответственности и своего рода непослушания, я лишился всех накопленных игрушек за короткий промежуток времени. Родители были тогда тоже расстроены, ведь их потраченные деньги уже принадлежали другому ребенку. Значит кому-то они были нужнее, но тогда я этого не понимал и сильно переживал, а сейчас я думаю о том, что жизнь распорядилась так неспроста. Видимо мне нужно было что-то поменять в моей юной жизни ради нового мышления. Но расстаться с ними самостоятельно я бы не смог. И тем самым, после этого случая, не так ощутимо, но я стал на одну ступеньку взрослей, потому что у меня не было уже возможностей играть с такими простыми игрушками в игры, в которых я мог развивать только диалоги, которые приводили к боям или к массовой войне моих игрушечных человечков.
В дальнейшем так и оказалось: в конце детского сада со мной, как мне кажется, начали происходить действия, которые были чуть серьезнее. Жизнь давала мне взамен этих игрушек чуть большее. Как сейчас помню, после сон-часа, однажды, когда мы уже были в старшей группе, случился какой-то беспредел. Никто не мог успокоиться, это был детский бунт. И, как наказание, мы в очередной раз сидели на стульчиках вдоль стены и ждали, пока нас заберут родители, некоторые дети даже были в углу. Так как наши воспитатели были хитрей, они рассаживали самых затейников подальше друг от друга. Мы с ребятами использовали трюк, который, как мы считали, делает нас победителями и обманывает всю систему: отпрашивались в туалет по очереди и стояли в комнатке перед входом в туалеты, где были расположены раковины для мытья рук, кабинки, куда нужно было вешать свое полотенце, и в углу стояла одна ванночка для ног. В этом предбаннике мы стояли и разговаривали или рассказывали друг другу какие-то шутки и громко смеялись, пока нас не выгоняли оттуда воспитатели. Как всегда в таких случаях суровой молчаливой рассадки, мы с товарищем подали сигнал друг другу и по очереди отпросились в туалет, чтоб постоять в предбаннике и посмеяться тихонечко. Пока мы обсуждали какие-то детские серьезные вопросы, из соседнего туалета вышла девочка, которая тоже была нашего склада ума и всегда смеялась над нашими детскими шутками. В этот день видно что-то в этой девочке сломалось, и ее поведение изменилось на более веселое и игривое. Она повернулась к нам спиной сняла, колготки и показала нам двоим попу. Не знаю как у товарища, но у меня тогда отключились все инстинкты юмора. Это был всего двухсекундный показ, но, честно говоря, от того, что произошло, я был в шоке. Да, мы видели такое на «сон часе», иногда эти полуголые танцы другой исполнительницы, но чтоб так близко и так эксклюзивно. В тот момент у меня, по-моему, даже дар речи пропал. Товарищ мой был толи в шоке и ничего не говорил, толи мой мозг просто не слышал, что он говорит. И вот, через прекрасное мгновение, меня отпустило, а она уже, весело улыбаясь, выбежала из предбанника обратно в нашу комнату группы. Мы с товарищем, еще оцепеневшие, стояли на тех же самых местах и смотрели друг на друга, не понимая, что произошло, и кому из нас был адресован этот посыл. Но спустя секунду я понял, что ему это не особо важно, потому что он продолжил шутить. А я уже был далеко от этого детского места, мне хотелось увидеть эту прекрасную картину еще раз. Выйдя из предбанника, мы сели по местам, и я начал искать способ, чтобы пробраться к этой девочке, аккуратно пересаживаясь, меняясь местами с другими детьми, чтобы это не было явно для воспитателей. Дойдя до цели, с горем по полам, потому что всех еще надо было уговорить и договориться, я приступил к делу и начал предлагать ей разные варианты обмена, чтобы увидеть это головокружительное зрелище еще раз. При этих уговорах, мальчик, сидящий с другой стороны от нее, тоже привлекал ее внимание какими-то шутками. Он ничего не хотел, да и не думал о чем-то, просто паясничал, как мы обычно это делали. Я не хотел посвящать его в наши разговоры и не пытался его угомонить, но от всех этих шуток каждое мое предложении становилось для нее совершенно не серьезным. И, когда я увидел в двери, что за ней пришла мама, я понял, что все безнадежно. Девочка увидела ее, встала, глядя мне в глаза с какой-то взрослой играющей улыбкой, и бросилась к маме. В тот момент я был разочарован, что мне не удалось. Хорошо, что дети быстро забывают: подумав об этом еще минуту, уже в следующую я смеялся с тем же парнем, который сидел от меня через стул и шутил шутки. Но,
