Подъехавший поезд затормозил, скрипнув колодками, и распахнул свои двери. Олег с будущим тестем зашли в центральный вагон, сели на свободные места и, наконец, перевели дух.
— Олег, пожалуйста, объясните, что произошло? — взволнованно проговорил Иван Андреевич.
Умелов придвинулся ближе, чтобы не говорить громко.
— Иван Андреевич, я скоро вам всё подробно объясню. А пока скажите: вы хорошо знаете эту ветку метро?
— Вполне.
— Тогда вспомните, на какой станции нужно выйти, чтобы сразу же можно было взять такси.
Корн на минуту задумался, вспоминая рядом с какой станцией метро, была стоянка такси.
— Я думаю, это — «Пак плэйс[]».
— Это далеко?
— Нет. Сейчас по туннелю переедем реку, отделяющую нас от Манхеттена. Потом будет «Уол стрит», потом «Бродвэй Нассау», а потом эта остановка.
— Отлично!
Остальной участок пути Умелов молчал, внимательно разглядывая пассажиров, входивших в вагон на последующих станциях.
И только оказавшись вместе с будущим родственником в такси, он произнёс:
— Иван Андреевич, вы меня извините, что я вас так замучил. Но, это действительно серьезно. Сейчас мы сделаем контрольную пересадку на другую ветку метро, а потом я вам всё объясню.
Отец Мэри не стал спорить с Олегом.
«В конце концов», — думал он, — «если он действительно знает то, что могло навредить им или, не дай Бог, Ларе и её мужу, то лучше, поездить по Нью-Йорку».
* * *
В Филадельфии в номере отеля «Omni» шло оперативное совещание временного штаба агентов ФБР, ведущих Умелова на территории США.
Пол Смит был явно недоволен результатом работы своих коллег из Нью-Йорка. Читая отчет об их действиях, он невольно ловил себя на мысли, что если бы он сам организовывал скрытое наблюдение за объектом, то вряд ли тот смог заметить слежку и уйти от агента ФБР.
Но факт оставался фактом: русский журналист не только заметил за собой хвост, но и профессионально его отрезал.
В данный момент было абсолютно неизвестно, где в Нью-Йорке находились Умелов с мистером Корном, поэтому оставалось только ждать или заниматься аналитикой. В чем, впрочем, Пол Смит за последние полчаса явно преуспел.
— Итак, подведем промежуточный итог, — произнёс Смит, критически пробежав взглядом по лицам своих подчиненных.
— Наш подопечный за последние три дня развил очень бурную деятельность. Он явно преследует какую-то цель. Сначала эта встреча с доктором Краучем. Потом визит Тэда Торнера, который либо играет роль «третьего лишнего», либо на самом деле таковым является. И вот сегодня эта странная экстренная поездка в Нью-Йорк. Причем, в сопровождении не мисс Корн, а её отца. Мне с трудом вериться, что за столь короткий срок русский журналист смог полностью подчинить своей воле столь уважаемого человека, как мистер Корн.
Прервавшись для того, чтобы поправить воротник сорочки, Смит продолжил:
— Очевидно, что тот район Бруклина, куда приехал русский журналист с мистером Корном был выбран неслучайно. Скорее всего, в этом районе находиться то, ради чего «объект» срочно покинул Филадельфию. Умелов явно приехал в Нью-Йорк, чтобы с кем-то встретиться.
Коллеги Пола Смита внимательно следили за его артикуляцией.
— Агент Джонсон, пришел ответ из Нью-Йорка? — обратился Смит к сотруднику, сидевшему за отдельным столиком.
— Нет, сэр.
— Что же, подождем ещё немного. Надеюсь, у вас коллеги есть соображения на счёт того, где нам искать русского журналиста?
Агент Кроули поднял вверх свою руку.
— Разрешите, сэр?
— Да, пожалуйста.
— Я думаю, нам стоит сосредоточить дополнительных агентов в кварталах Бруклина, в радиусе полумили от Оранж стрит. Я просто уверен, что русский журналист обязательно вернется в этот район.
— Это исключено. Мы и так вышли за рамки бюджета. Начальство вряд ли одобрит подобную инициативу. Тем более, что нам не известна истинная цель приезда Умелова в Нью-Йорк.
Агент Джонсон, следящий за спецаппаратурой, повернулся к Смиту:
— Сэр. Пришло какое-то сообщение.
— Отлично! Срочно расшифровывай и мне на стол.
Дождавшись, когда Джонсон вывел на лист бумаги полученное сообщение, Пол нетерпеливо выхватил из его рук бумагу. Это был ответ от их руководства из Нью-Йорка, в котором было написано следующее: «Агенту Смиту. Срочно. По имеющимся оперативным данным, которые мы получили из Отдела сбора информации на территории США, входящего в Оперативный директорат ЦРУ, на территории района Бруклин Хайтс проживает известный публицист и писатель Бенджамин Смолл, который ведет независимое расследование деятельности частных фондов, финансировавших ЛДПЯ[] в различные периоды. Кроме того, Б. Смолл активно собирает материалы для своей новой книги о деятельности Японии в Юго-Восточной Азии во время Второй мировой войны и о связи финансово-политических кругов США с верхушкой руководства правящей партии Японии. Есть большая доля вероятности, что „объект“ появился в районе Бруклин Хайтс именно для встречи с Бенджамином Смоллом. Рекомендуем вам, используя оперативные возможности, проверить информацию обо всех звонках, сделанных с домашнего телефона мистера Корна. В случае, если в списке телефонных номеров будет указан номер Бенджамина Смолла, немедленно свяжитесь с нами».
Далее следовало два телефонных номера с кодом Нью-Йорка.
Дочитав сообщение, Смит встал и, обойдя большой стол, подошел к агенту Кроули.
— Срочно выясните информацию обо всех телефонных звонках, сделанных из дома мистера Корна, за последние сутки.
* * *
— Олег! Как вы могли так рисковать судьбой моей дочери?! — с упреком воскликнул Умелову Иван Андреевич в ответ на услышанные подробности расследования русского журналиста.
— Вы даёте мне повод сомневаться в том, что вы приехали в Америку не ради моей дочери, а ради своего расследования.
Умелов хотел возразить, но встретившись взглядом с глазами отца Мэри, передумал. В конце концов, мистер Корн где-то был прав, хотя Умелов никогда бы сам себе не признался в этом…
«Но, ведь я люблю Марию, и это главное!» — резкая как росчерк пера мысль, перечеркнула его намечавшиеся сомнения и терзания.
— Иван Андреевич, я люблю вашу дочь и без неё я не мыслю своего дальнейшего существования. Но я — журналист. И это моя работа. Призвание, если хотите. И я не могу отступить от моих принципов. Я должен довести расследование до конца. И ваша дочь знает это… — Умелов запнулся, увидев в глазах Корна блеснувшую слезу.
Иван Андреевич отвернулся в сторону окна, выходившего на Бродвей, пытаясь подавить подступивший к горлу комок. Затем он встал из-за маленького столика и обратился к Олегу:
