что мы сможем всё сделать так, чтобы спасти те крохи репутации, какие ещё оставались до этого утра. Марсела отомстила всем нам. А ещё больше своим родным детям и себе. Ненормальная дура!
— Не думаю, что она вернётся, ей придётся взять на себя долги и внуков, а зачем такой груз старой вертихвостке! Нет уж, это теперь наша проблема. Завтра утром отправлю твою Анну с малышами в деревню к кормилице, надёжная женщина берёт недорого и язык держит за зубами. Сейчас у неё никого нет, охотно возьмёт эту работёнку. Может, удастся замять дело. Детям же потом жить с этим пятном!
Надо чтобы все быстрее забыли о скандале! Ох! Но у нас сегодня очень важное мероприятие, опера и свидание с бароном!
Я хотела пойти проведать малышей, но не успела, в парадной началась суматоха, приехала модистка с помощницами и привезла наши наряды для торжественного, выхода в свет.
Несколько чехлов на массивной вешалке, в окно увидела внушительный экипаж, к моде в этом мире относятся очень серьёзно.
— Пожалуй, начнём с нарядов Кэтрин, а после и мои проверим, — тётя говорит так спокойно, словно ничего не случилась, мы только встали, позавтракали и собираемся в оперу.
Внимательно рассматриваем шикарные вечерние туалеты. Вздыхаю, что слишком плотно позавтракала, и отдаюсь на волю мастеров. Сама бы даже с десятого раза не смогла влезть в эти наряды.
Для меня эта мода не просто винтажная, а доисторическая. Одно радует, что прекрасные платья элегантно выглядят даже на мой придирчивый вкус. Нет изобилия ненужного декора, и линия талии настолько романтичная, что у барона точно не останется шансов сбежать. А уж декольте! Мама дорогая, грудь того и гляди выпадет.
— ОЙ! А это не слишком откровенно? — шепчу, любуясь собой в зеркало.
— В самый раз! Дышать надо грудью, чтобы бюст трепыхался и возбуждал! Если барон заметит эту дрожь, всё! Он наш! — тётушка жестами показала, как надо дышать правильно в присутствии мужчины, очень похоже на взмахи дирижёра.
Пытаюсь повторить и вроде получилось! Да, эффектно смотрится.
А сама вдруг вспомнила того незнакомца в автомобиле. Улыбаюсь так сладенько, что тётушка подняла палец и подытожила:
— Вот именно так и улыбайся!
К этому платью идеально подошли бы настоящие рыжие локоны, но мне придётся их прятать под новый парик, но причёска очень красивая. Что поделать, если рыжим тут не доверяют, то лучше не злить высшее общество.
До позднего обеда кипела работа над образом, модистки уверенными движениями подогнали некоторые моменты на платье, в основном пришлось возиться с подъюбниками, чтобы верно смоделировать красивую форму юбки. Потом Матильда заставила меня раз сорок красиво присесть и держа спину прямо сидеть, не касаясь спинки кресла.
Опера? Нет!
Пытка!
Я даже не представляла, что это настолько сложно. Два с половиной часа и мояспина завтра не разогнётся. Настроение окончательно испортилось.
— Кэтрин, сейчас тебе час на послеобеденный сон, потом Жульет нас снова соберёт, и в бой. Сегодня самый ответственный раунд, не подведи!
— Ох, постараюсь. Можно проведать детей?
— Нет! С ними Анна, тебе не нужно к ним привязываться, так проще для всех и для них прежде всего.
Сказала, как отрезала и ушла к себе.
Предвкушаю пытки вечера, стоило остаться одной, как меня начало потряхивать на нервах. Липкое чувство безысходности. Всё навалилось. Меркурий сейчас что ли ретроградный, или полнолуние?
Бедная Кэтрин, как ей не повезло со старшей сестрой. Если прислушаться к себе, то отчётливо ощущаю панику, это я сейчас как бы отстранённо ко всему отношусь, и то ужасно себя чувствую. Словно оплёванная.
А если бы вместо меня тут стояла настоящая Кэти, она не справилась, по тому накалу страсти и желанию рыдать, понятно, она бы и шагу не смогла ступить и рот бы не открыла в присутствии барона, а мне надо собраться и победить.
Теперь от этого зависит качество жизни ещё и детей. Не смогу их бросить, во мне такой запредельной подлости, как у Марселы нет.
Конечно, уснуть я не смогла, так и просидела в мягком кресле с либретто оперы, чтобы понимать, о чём речь держать с бароном и тётей. Типичная история любви, какая-то версия «Дамы с камелиями».
Хоть бы мне избежать подобного сценария в этой жизни. Через сорок минут Жульет начала меня собирать, осталось только подтянуть корсет, поправить укладку и надеть верхнюю юбку. Перчатки, ридикюль, шляпка.
— Дорогая, ты готова? Всё, пора ехать! Уже пять часов вечера! — крикнула тётя и поспешила в карету, а я за ней.
Самого главного-то я и не узнала, какие у нас места? Экипаж примчался довольно быстро, я даже рассмотреть не успела величественное здание театра. Снова репортёры. Чувствую себя звездой. Матильда испугалась, что нам зададут провокационные вопросы, подхватила меня под руку и потянула к входу, а в след раздалось:
— Мадам де Конте, как вы прокомментируете позорный побег вашего зятя, говорят, он обокрал и разорил всё ваше семейство? — крикнул язвительный голос сначала один, а потом эхом ещё несколько. Были и такие вопросы, за какие можно и убить в состоянии аффекта, но мы сделали единственное, что можем себе позволить, сбежали.
— Тётя, это катастрофа! — еле сдерживаю бурю эмоций. Щёки и уши горят огнём.
Кажется, что у меня сейчас всё лицо покроется россыпью веснушек от стыда.
— Молчи! Умоляю, молчи, меня сейчас хватит удар. Иди в ложу эС-1, а я в гримёрку подруги, выпью успокоительное, она приведёт меня в чувства. Всё, поспеши.
Она буквально оттолкнула меня от себя, показала направление, куда идти, и сама скрылась в толпе знати, а я бегом к широкой мраморной лестнице, так быстро, насколько позволяет неудобная юбка. Неприятные взгляды ловлю на себе, любопытство и порицание — мне словно чили на вафлю намазали и заставили съесть.
— Мадемуазель! Шампанское? — голос молодого человека вернул меня в реальность.
— ОЙ, мой кошелёк остался у тёти...
— Это от театра по случаю премьеры! — улыбнулся мужчина в идеальном фраке и подал мне изысканный бокал с игристым напитком.
— Подскажите, а ложа или балкон номер эС-1, это где?
— А этаж какой?
— Не уточнила, — делаю глоток, а он молча показывает на массивные двери, там маленький ярлычок «С-1».
Не медля ни секунды, забегаю в темноту уютной индивидуальной ложи, вдыхаю аромат театрального зала и скорее сажусь на свободное кресло с краю, снова глоток, спина прямо. У меня есть минут десять,
