телефон. Звонил Максвелл – судя по всему, не один раз. И еще отправил несколько сообщений с просьбой срочно связаться с ним. Находится также пропущенный звонок с какого-то скрытого номера. Может, это от Тома? Не знаю, есть ли у него возможность пользоваться телефоном, или что именно я хотела бы ему сказать, если б ему разрешили. Это если я вообще захочу с ним разговаривать – что бы ни происходило, у полиции
явно что-то на него есть, иначе б его не задержали. И если я все-таки заговорю с ним, в моих словах будут звучать гнев, огорчение и обида, а не поддержка, в этом я не сомневаюсь. Но если я не сделаю этого прямо сейчас, то понятия не имею, когда у меня появится такая возможность.
Глаза сами собой смотрят в землю, но я стараюсь взять себя руки. Быстро шагая по улице, заставляю себя держать голову прямо, независимо оглядываясь по сторонам. Коротенький маршрут до садика проходит как раз мимо дома, и я размышляю, не стоит ли мне туда заскочить – чтобы перезвонить Максвеллу без посторонних ушей. Нет, не стоит. Пройду-ка мимо. Пусть реальность еще хотя бы чуть-чуть побудет под замком – боюсь услышать то, что он хочет мне сообщить. Сильный ветер вздымает опавшие листья, студеный воздух бьет в лицо. Мои длинные каштановые пряди падают мне на глаза, и когда я смахиваю их с лица, сразу вижу то, что впереди.
Резко останавливаюсь.
На дорожке перед моим коттеджем – множество беспорядочно припаркованных автомобилей с распахнутыми дверцами, словно брошенных в спешке.
Полицейских автомобилей.
Содрогаюсь всем телом, когда застываю на месте, уставившись на эту сцену. Заставляю свои враз ослабевшие ноги двигаться в ту сторону.
Что, черт побери, происходит?
Позади меня с визгом тормозов подкатывает еще одна машина. Быстро оборачиваюсь, почти надеясь, что сейчас она собьет меня, но автомобиль резко останавливается. Ругаю себя за то, что вообще допускаю подобные мысли. Поппи нуждается во мне.
С места водителя едва не вываливается Максвелл, лицо у него свекольно-красное.
– Я уже вам обзвонился!
Голос его суров. Сперва я оскорблена тем, что он меня так вот отчитывает, и хочу сказать, что сегодня у меня было полно дел и что я как раз собиралась перезвонить ему, но ситуация явно серьезная, так что придерживаю язык. Хлопнув дверцей, адвокат проносится мимо меня к полицейским в форме, стоящим у входа в мой дом. Они обмениваются несколькими словами, после чего вижу, как к нему подходит элегантно одетая женщина с прямой осанкой и рыжеватыми светлыми волосами. Она показывает ему листок бумаги, который он вырывает у нее из рук, несколько секунд изучает, а затем возвращает ей и направляется ко мне. Я почти не двигаюсь. Глухо колотит пульс, когда Максвелл сообщает мне, что у полиции есть ордер на обыск, позволяющий изъять и вывезти все, что может иметь отношение к обвинению в убийстве. Оцепенело отдаю свой ключ.
Что они рассчитывают найти?
Глава 15
Том
Сейчас
– Спрашиваю еще раз, – говорит детектив-инспектор Мэннинг, и на его красном лице ясно написано раздражение. – Где вы находились? Мы знаем, что на работе вас так и не было.
– Предпочитаю воздержаться от ответа.
Просто не могу поверить, что только что произнес эту фразу! Хочется опустить голову, дать себе хорошую пощечину. Слово «виновен» так и стучит у меня в голове. Господи, если б я следил за этим допросом по телевизору в безопасном уюте своей гостиной, то был бы почти готов запустить пультом в экран! В свою собственную дурацкую физиономию. Но не думаю, что у меня есть какие-то другие варианты – Максвелл непреклонен касательно того, что с этого момента мне следует наглухо заткнуться, и хотя я пошел против его предыдущего совета, теперь это кажется лучшим и единственным выходом. Больше нельзя давать им ничего, что они могли бы использовать против меня.
– На записях с камер наблюдения на вашей обычной железнодорожной станции вас нет, и коллеги по работе ничего не знали о вашем местонахождении. Вы не слишком-то откровенны касательно того, были ли у вас какие-то другие встречи. – Детектив-констебль Купер просматривает какой-то список. – Неважно все это для вас выглядит, Том: вся эта таинственность на следующий день после того, как вас допросили касательно Кэти Уильямс, лишь подливает масла в огонь. Если вы решите сейчас сотрудничать, это будет воспринято более благосклонно, чем ваши упорные отказы отвечать. Все эти дурацкие «предпочитаю воздержаться от ответа» заранее выставляют вас виновным.
Ее холодные глаза глубоко впиваются в мои. Интересно, есть ли у нее сожитель или сожительница? Обручального кольца на ней нет. Меня ничуть не удивило бы, если б она оказалась холостой и жила одна, в компании разве что кошки – если она вообще когда-нибудь уходит отсюда домой. Одинокая. Озлобленная на весь белый свет. Мужика бы ей нормального… Отворачиваюсь от нее.
– Свидетельства против вас громоздятся как снежный ком, Том. Наши сотрудники уже побывали в вашем доме и обыскали его. Сколько поставите на то, что теперь у нас есть еще больше улик, чтобы добавить их к вашему делу? – Мэннинг похлопывает по толстой картонной папке, лежащей перед ним. Не исключено, что внутри лишь чистые листы офисной бумаги – еще один их фокус, чтобы заставить меня говорить, – но его слова вызывают у меня жжение в животе. Копы рылись в моих вещах? Бродили по моим комнатам, копались в вещах Бет и Поппи, складывали их в пакеты без всякой причины? Ноздри у меня раздуваются, когда я пытаюсь контролировать свое дыхание. Сжимаю кулаки под столом, до боли вдавливая их в бедра.
– Что, задело за живое? – Это подает голос детектив-констебль Купер. – Заволновались насчет того, что мы могли найти? Поскольку могу предположить, что вы довольно долго не вспоминали о Кэти Уильямс, пока детектив-инспектор Мэннинг не постучал в вашу дверь. Вы наверняка решили, что вам это сошло с рук. Стали излишне самодовольным в своей идиллической жизни с красавицей женой и дочкой. Вы, конечно, не ожидали, что то, за что вы избежали правосудия восемь лет назад, вдруг вновь поднимет голову и сейчас доставит вам большие проблемы, так ведь? А значит, вы не были настолько дотошны, как следовало бы – вас убаюкало ложное чувство безопасности. Так что, готова поспорить, вы оставили важные улики. Вещи, которые считали несущественными, вещи, значение которых, как вы думали, могли знать только вы – и которые мы могли обнаружить и
