Волумния
Мой сын,
Прошу, иди к ним, шапку сняв. Держи
Ее в руке — вот так, отставив локоть
(Как делают они). Слегка коснись
Коленями камней (в таких делах
Движение красноречивей слов:
Ведь зренье у невежд острее слуха)
И головой качай, смиряя сердце,
Которое нажима не выносит,
Как шелковицы спелые плоды.
Затем напомни им, что ты их воин,
Что, вскормленный в боях, ты не привык
К учтивости, которой с полным правом
Они потребовали от тебя,
Раз ты от них приязни добивался,
И обещай толпе, что будешь впредь
Приноровляться к ней, насколько сможешь.
Менений
Ты только сделай то, что мать сказала,
И все сердца — твои, затем что чернь
(Когда ее попросят) на прощенье
Щедра не меньше, чем на пустословье.
Волумния
Молю тебя, послушайся совета,
Хоть знаю, что скорее за врагом
Ты бросишься в пылающую бездну,
Чем станешь льстить ему в саду цветущем.
Входит Коминий.
Гляди, пришел Коминий.
Коминий
Я спешу
К вам с площади. Кориолан, готовься
Иль силу силой встретить, иль смириться,
Или бежать. Восстал уже весь город.
Менений
Всего два слова ласковых…
Коминий
Да-да,
Они помогут, если он сумеет
Себя смирить.
Волумния
Он должен — значит, сможет.
Мой сын, я твоего согласья жду.
Кориолан
Итак, я должен черни показать,
Что голову пред нею обнажаю?
Я должен заставлять язык бесстыдный
Позорить ложью доблестное сердце?
Что ж, я пойду, но знайте: если б дело
Шло лишь о смерти этой плотской формы,
В которой Марций заключен, то я
Скорее дал бы раздробить ее
И прах развеять, чем… Идем на площадь,
Хотя я никогда не справлюсь с ролью,
Навязанною вами.
Коминий
Мы подскажем.
Волумния
Мой милый сын, ты говорил, что доблесть
В тебя вселили похвалы мои.
Прошу тебя, коль вновь их хочешь слышать:
Исполни роль, которой не играл.
Кориолан
Да будет так. Прощай, мой гордый дух!
Пускай во мне живет душонка шлюхи!
Пусть голос мой, который покрывал
Раскаты барабанов, станет дудкой
Пискливой, как фальцет скопца, и слабой,
Как пенье няньки над младенцем сонным!
Пусть искривит холопская улыбка
Мои уста; пусть отуманят слезы
Наказанного школьника мой взор;
Пусть у меня шевелится во рту
Язык бродяги нищего и пусть
Мои броней прикрытые колени,
Которые лишь в стременах сгибались,
Согнутся, как у попрошайки! Нет!
Не в силах лгать я пред самим собою,
Не дам я телу подлость совершить,
Чтоб душу к ней не приучать!
Волумния
Как хочешь!
Прося тебя, унизилась я больше,
Чем мог бы ты унизиться пред чернью.
Пускай все гибнет. Матери твоей
Пасть жертвой гордости сыновней легче,
Чем ждать с тоской последствий роковых
Упрямства твоего. Я, как и ты,
Смеюсь над смертью. Поступай как знаешь.
Ты с молоком моим всосал отвагу,
Но гордость приобрел ты сам.
Кориолан
Ну, полно
Бранить меня. Утешься, мать. Я выйду
На рыночную площадь и любовь,
Как шут кривляясь, выклянчу у плебса
И возвращусь, его сердца похитив,
Кумиром римских лавочников. Видишь
Я ухожу. Поклон моей супруге.
Я консулом вернусь, а если нет,
То больше не надейся, что способен
На лесть и мой язык.
Волумния
Тебе виднее.
(Уходит.)
Коминий
Идем. Трибуны ждут. Ты постарайся
Их кротостью обезоружить, ибо.
Как я слыхал, их обвиненья будут
Куда серьезней прежних.
Кориолан
Ну, идем.
Пароль мой — кротость. Пусть любую ложь
Они возводят на меня, отвечу
Я им по чести.
Менений
Да, но только кротко.
Кориолан
О да, конечно, кротко, очень кротко.
Уходят.
СЦЕНА 3
Там же. Форум.
Входят Сициний и Брут.
Брут
Доказывай особенно ретиво,
Что он хотел тираном стать, а если
Он это опровергнет, напирай
На давнюю его вражду к народу,
Из-за которой он еще не роздал
Добычи, отнятой у анциатов.
Входит эдил.
Ну что, придет?
Эдил
Уже идет.
Брут
Кто с ним?
Эдил
Старик Менений, друг его, и кучка
Сенаторов, к нему благоволящих.
Сициний
С тобой ли поименный список тех,
Чьи голоса мы получили?
Эдил
Вот он.
Брут
Ты граждан опросил по трибам?
Эдил
Да.
Сициний
Сзывай народ и растолкуй ему,
Чтоб он, как только я провозглашу:
«Да будет так во имя прав народных!»
И крикну: «Пеня!», «Смерть!» или «Изгнанье!»
Подхватывал за мною хором: «Пеня!»
При слове «пеня», «Смерть!» — при слове «смерть»,
На вольности старинные ссылаясь,
Равно как и на правоту свою.
Эдил
Я так и передам.
Брут
Пусть, крик подняв,
Не умолкают более плебеи,
Покуда этим шумом не заставят
Наш приговор исполнить.
Эдил
Понимаю.
Сициний
И пусть, как только знак мы подадим,
Без колебаний действуют.
Брут
Ступай.
Эдил уходит.
Ты сразу же взбесить его попробуй.
Привык он всюду, в том числе и в спорах,
Быть первым. Если разозлить его,
Он начисто забудет осторожность
И выложит нам все, что есть на сердце
Тяжелого. А там его довольно,
Чтоб Марцию хребет переломить.
Входят Кориолан, Менений, Коминий, сенаторы и патриции.
Сициний
Да вот он сам.
Менений
Прошу тебя, будь сдержан.
Кориолан
Да, буду, словно конюх, за гроши
Любую брань глотающий. — О боги,
Храните Рим! Судейские скамьи
Заполните достойными мужами!
Любовь меж нас посейте, чтобы мы
В обширных храмах прославляли мир,
А не дрались на улицах!
Первый сенатор
Аминь.
Менений
Желанье благородное.
Входит эдил с горожанами.
Сициний
Приблизьтесь,
Сограждане.
Эдил
Трибунам слово! Тише!
Кориолан
Сначала мне.
Оба трибуна
Что ж, говори.
(Горожанам.)
Эй, тихо!
Кориолан
Все ль обвиненья мне предъявят здесь
И здесь ли будет дело решено?
Сициний
Сперва ответь: готов ли подчиниться
Ты волеизъявлению народа,
Признать права трибунов и принять
Законное возмездье за поступки,
В которых будешь уличен?
Кориолан
Готов.
Менений
Народ, ты слышишь? Он сказал; «Готов».
Подумай о его заслугах ратных,
Припомни, что на теле у него
Не меньше шрамов, чем камней надгробных
На кладбище священном.
Кориолан
Пустяки!
Царапины ничтожные!
Менений
Пойми,
Что хоть в речах он гражданин плохой,
Зато в бою — твой самый верный воин.
Не принимай за злобу резкость, ибо
Тебе, как я сказал, он не враждебен,
А просто по-солдатски груб с тобой.
Коминий
Об этом хватит.
Кориолан
Пусть народ расскажет,
За что, меня избрав единогласно,
Он отменил свой выбор, чем нанес
Бесчестье мне?
Сициний
Не мы, а ты — ответчик.
Кориолан
Ты прав. Ответ — за мною. Говори.
Сициний
Тебя мы обвиняем в том, что ты
