её одной рукой к себе, а второй гребу к берегу, только не к нашему. Почувствовал дно, сразу остановился и отпустил её. Она оторвалась от меня и отбежала по берегу подальше от реки. Обхватила себя руками и продолжает трястись.
— Выходи скорее, Андрей, он же тебя съест.
— Я не съедобный, — почему-то захотелось пошутить.
Но мне совсем не до шуток. Я не могу выйти на берег, потому что не хочу пугать девочку последствиями прикосновений её тела к моему. Такая быстрая реакцию на Алину меня удивила, ни на одну девчонку так быстро не вставал мой друг.
— Андрей, выходи!
— Да нет здесь сома, поплыли назад, а то замёрзнешь, там полотенце есть.
— Зачем тогда сказал, что здесь сом есть?
— Пошутил. Поплыли.
— Нет. Я тебе не верю.
— Оставайся, я поплыл, — сделал движение к другому берегу.
— Стой! Хорошо, только рядом поплывём, — и делает шаг ближе к реке.
— Ладно, если что, я тебя спасу.
— Андрей! — и отбегает опять подальше.
— Я пошутил, нет здесь рыбы. Вообще. Выловили всю.
А мне нравится её дразнить.
— Честно?
— Да.
Она вошла в реку и подплыла ко мне очень близко. Когда почти приплыли к нашему берегу, она ускорилась, быстро выскочила и обернулась в полотенце.
— Посиди пока, погрейся, я ещё искупаюсь.
А мне надо остыть и успокоить стояк. Как это сделать, если перед глазами красивая девчонка в обычном нижнем белье.
Глава 13
АЛИНА
НЕПОНЯТНО ЧТО ПРОИСХОДИТ
Смотрю на Андрея, что-то меня притягивает в нём, в его глазах. Смотрю в них и тону, как будто в тьму проваливаюсь, только родную и тёплую. Всплывать не хочется, остаться хочется.
Прихожу в себя, когда он пошевелился, вытянулся, что-ли. Осознала, что пялюсь на него во все глаза и раскрыв рот. Покраснела до корней волос, потому что вспомнила о том, что он мог видеть меня голой.
— Андрей, здравствуйте, — начинаю говорить и запинаюсь, не знаю, что сказать, поблагодарить же надо, — вы так быстро исчезли, а я вас не поблагодарила. Поэтому говорю большое спасибо за то, что подобрали меня в поле и привезли домой. И за то, что с домом помогли. И за молоко с хлебом…
Я опять краснею, а он до сих пор на меня смотрит. Мне не ловко уже, и я снова взялась за бельё.
— У тебя света нет, я посмотрю. И замок на двери смажу. Ещё что срочно сделать скажи, я сделаю, если смогу побыстрому, а то мне некогда.
Вдруг выдаёт он и идёт в сторону дома.
Опять хромает. Внимательно смотрю на его ногу, но в штанах не по размеру ничего понять нельзя. Надо бы спросить, но мне как-то стыдно. Я ничего о нём не знаю. Да и когда узнавать? Я его и не видела путём, вот только глаза его разглядела.
Пока полоскала и развешивала бельё, наблюдала краем глаза за Андреем. Что-то делает и всё время хмурится. Или он очень серьёзный, или я ему совсем не нравлюсь. Но он же смотрел на меня не отрывая глаз, когда пришёл.
А что это за исследования такие с моей стороны по поводу Андрея? Он мне не нравится. Чисто с медицинской точки зрения, он хромает, а я, как врач, должна ему помочь. И всё.
Управилась, захожу в комнату, а он стоит и смотрит на картину, вышитую крестиком. Она мне тоже сразу понравилась, как только я её увидела. Это же сколько терпения надо, чтобы сидеть и вышивать. А у меня их две. Как выяснилось, это картины его мама вышивала.
Мне так не хотелось его отпускать, поэтому предложила перекусить бутербродами и чай с печеньками попить. А он как будто боится меня, не смотрит больше, схватил газовый баллон и бежать, сказал, что в райцентре завтра поменяет, и велел список написать, что мне ещё надо подкупить. Мол, он купит. А я не знаю, что мне надо. Я ещё не везде залезла, не знаю, что у меня есть. Да и экономлю я.
Так что Андрей сбежал, а я продолжила стирать и гладить. Погода хорошая, всё быстро сохнет. И электричество теперь есть, гладить могу.
Перебрала вещи в бабушкином шифоньере и сундуке. Вещей у бабули было не много, но все хорошие.
Из шкафа чуть совсем выкинула, моль почикала. Зато постельного и полотенц у меня в достатке. Даже платья и халаты новые нашла, ещё с этикетками. Мне кое-что подойдёт, мы с бабушкой, оказывается, одного размера.
А вот в сундуке сохранилось всё на сто процентов целым, даже две шали пуховые козьи. Какие же они мягкие и пушистые. Там же нашла скатерти обычные и связанные крючком. Ну, очень красивые. Я бы такие даже в современной квартире постелила на стол.
Ковры с пола и стен пришлось все вынести, попробую позже постирать. Но, кажется, не стоит, лучше заменить новыми. Денег на них нет, но запрос во Вселенную отправлен.
Так и провозилась до темна, осталось шторку повесить, и я на сегодня свободна. Встала на табуретку, уже тянусь к последнему крючку и падаю на пол. Блин, как же больно ударилась бедром, даже слёзы брызнули. Потираю ушибленное место и слышу, что в мой дом влетает ураган. Не успеваю опомниться, как Андрей хватает меня на руки и несёт к дивану, причитая: "Где болит и что сломала?"
Я в шоке. Он вытирает мои слёзы, щупает мои ноги. Я прошу его не трогать меня, уже ничего не болит, всё прошло. Уф, вроде бы услышал, отошёл.
— Подожди, Андрей. А что ты тут делаешь? Ты следишь за мной?
А он обиделся.
— Больно надо. Я на речку шёл искупаться. Увидел в окно, что ты упала. Просто на автомате заскочил, вдруг ранение, то есть травма и в больницу…
— Ранение? Ты что, военный?
— Бывший.
— Бывший? — моё любопытство просто зашкаливает.
Я задаю вопросы, а он отвечает. Выясняю, что его уволили из армии после ранения и контузии. Вот почему он хромает. Скорее всего, ранен в ногу. А хмурится потому, что после контузии головные боли, если не лечить. А он лечится? И где? Блин, сколько у меня вопросов, а он закрылся. Ладно, меняем тему. Он на речку, и я с ним.
Дошли до речки молча. Оказывается, совсем не далеко. Андрей быстро разделся и нырнул. Я тоже разделась, хотя я в обычном нижнем белье, но красивом. Подумаешь, он меня голой видел, наверное, а сейчас я почти одета. Да ладно, все мы взрослые люди.
А уже купаясь,
