в секунду стало, без всяких сомнений, главным сожалением едва ли не во всей моей жизни.
Если бы я не сбежал тогда, точно смог бы убедить Морнона, что его вины в этом нет ни грамма. А теперь уже было поздно, старик умирал, и не только телом, но и духом.
Да, у меня были причины. Но я уже давно перестал играть в оправдания. Вина есть вина. Однако случившегося не вернёшь, и сожаления сами по себе были бессмысленны.
Положив ладонь на лоб старика, окончательно ушедшего куда-то в свой мир и продолжавшего лепетать уже какую-то почти бессвязную белиберду, я прикрыл глаза и на полную активировал сразу Дары контроля, пожирания и жизни.
По идее на то, что я собирался сделать, мои способности не были рассчитаны. Я мог свободно распоряжаться своими энергиями и поглощать чужие силы, но не наоборот.
Однако сейчас мне было глубоко наплевать на то, что и на что было рассчитано. У меня было представление о том, что нужно было сделать, и абсолютная уверенность, что сделать это было необходимо.
После убийства Майскарда к девятистам с небольшим годам моей жизни прибавилось около пятисот пятидесяти. После убийства хамелеона Унияла и Тизена — ещё чуть больше двух сотен.
И сейчас мне было не жалко потратить каждый из этих шестнадцати с половиной веков для того, чтобы вернуть Морнону хотя бы часть его жизни и здоровья.
Сгоравшие в пламени Дара жизни годы не увеличивали мою силу, а подхватывались Даром пожирания, после чего Дар контроля перенаправлял их в тело старика.
Из-за того, что я использовал свои силы точно противоположным их назначению образом, на каждом из этапов потери были огромны. Да и тело старика не торопилось впитывать мои годы жизни.
Каждый сожжённый год после всех манипуляций обращался всего парой дней. И только спалив четыреста с лишним лет я смог понять, как это делать относительно правильно.
В итоге остановился я, только когда у меня самого осталось лишь около семисот лет, передав старику почти тысячелетие.
Морнон спал, мирно и спокойно. Его морщины разгладились, мышцы налились силой, борода больше не была белой, пронизанная множеством чёрных волосков.
Сейчас физически ему, вероятно, было около шестидесяти. Не лучший результат, которого я мог бы достичь, но по сравнению с тем, что было, просто небо и земля. И на этот раз у меня будет время, чтобы убедить его в том, что дерьмовый характер внуков — не вина дедов.
Оставив старика отсыпаться, я вернулся посмотреть, как дела у Эллисы и застал её, только-только разлепляющую веки.
— Ну как ты? — задавать один и тот же вопрос уже в третий раз за день было довольно странно.
— Странно, но в хорошем смысле, — просипела она.
Её физические изменения были не такими заметными, как у Исмы. Волосы изменили цвет, приняв светло-светло-серый оттенок, и в глазах, лишившихся, как и мои, радужки и зрачка, и приняв такой же, как у волос, цвет, теперь будто мерцали тысячи тусклых звёздочек.
— Я в хорошем смысле удивлён, — улыбнулся я, и хотел сказать ещё что-то ободряющее, но осадок после визита к Морнону не позволил отложить вопрос, который меня волновал, в долгий ящик. — А что произошло с Тиганом? Он напал на тебя или что?
— Да нет, ничего такого… — поспешно ответила девушка, но обмануть меня ей не удалось.
— Эллиса!.. — чуть повысив тон, произнёс я, будто папа, выспрашивающий о том, что там нашкодила его дочка.
Несколько секунд она твёрдо смотрела мне прямо в глаза, но потом сдалась.
— После того, как ты исчез, его посадили под стражу, но так как никаких реальных обвинений предъявить ему было нельзя, если мы не хотели подставить под удар репутацию клана, в итоге я приказала его выпустить. Пару месяцев он вёл себя довольно смирно, хотя и продолжал утверждать, что сделал всё ради меня, и что ты — действительно предатель и лгун. Но затем, похоже, уже не смог себя сдерживать и напал на меня, когда я спала и… — девушка запнулась, потупила глаза, — попытался изнасиловать.
— Я надеюсь, он ещё жив? - природная аура вырвалась из меня сама собой.
— Чтобы не выносить сор из избы его, получившего благодарность за помощь королевскому клану, решили не казнить. Он заключён в подземной тюрьме. Тим…
— Что бы ты ни хотела сказать, я не хочу это слышать. Если ты согласна со мной, что он напрасно переводит продукты уже более полугода, то и говорить не о чем. Если хочешь меня остановить — то у тебя всё равно не получится. Просто лежи и отдыхай.
Чувствуя, как клокочет внутри уже едва сдерживаемая ярость, я спустился на подвальный этаж поместья, где просто выломал толстую металлическую решётку, ведущую ещё ниже, к небольшой, на четыре камеры, темнице.
Занята была только одна камера, в которой сидел, пристёгнутый толстыми металлическими цепями к стене, исхудавший и обросший Тиган.
— Тим? — воскликнул он, когда увидел меня перед своей решёткой. — Я знал, что ты вернёшься, ублюдок! Теперь королевский клан точно…
С ним разговаривать я не собирался. выломал и эти прутья, после чего шагнул к мерзкому куску человека и сжал пальцы на его шее.
— Эта богиня просит нарушителя спокойствия снова явиться для обсуждения ещё одного важного вопроса.
Голос Тхалсы прозвучал в стенах камеры, слышимый, похоже, только мне одному.
Да вы издеваетесь надо мной, что ли⁈
Вырвав из стены цепи, которыми был прикован Тиган, и забрав его с собой, я, уже игнорируя не только двери, но и сами стены, вылетел из поместья, буквально за несколько секунд вновь оказавшись перед заповедным озером.
Вот только на этот раз огромный моллюск был тут не один. Я ещё помнил посещённый когда-то музей с фигурками всех богов-покровителей кланов Тхалсы. И в числе дюжины Майигу, окружавших Тхалсу, сумел узнать и Вирго, и Экандугу, и Самдаля, и Дарнака, и Ресфали — в общем всех, кого я когда-то успел задеть, и сверх того многих Майигу, с которыми я никогда не имел дел.
— Мне кажется, мы договорились, Тхалса! — рявкнул я, уже обратившись в свою оригинальную форму и теперь сжимая уже не горло Тигана, а всего парня целиком.
— Эта богиня считает, что договоры бессмысленны, если одна из сторон может нарушить их условия без каких-либо последствий.
— Вы, суки, — кулак сжался, и паста из человека начала капать на землю. — Выбрали крайне неудачный момент, чтобы попытаться меня прикончить!
Глава 31
Ярость клокотала в груди подобно лаве в проснувшемся вулкане.
Морнон, затем история с попыткой изнасилования Эллисы, а в итоге ещё и Тхалса, самым наглым образом из возможных нарушившая наш договор. Пожалуй, ещё ни разу с самого моего попадания в этот мир я не был в таком бешенстве.
И больше всего злило то, что в ситуации с Тхалсой я сам виноват. Возомнил, что могу просто своим появлением пугать покровителей целых стран, пусть и небольших — и даже не озаботился какими-то гарантиями, подкреплявшими бы нашу сделку.
Ведь надо было подумать о том, что у существа, руководствовавшегося настолько бесстрастной и простой логикой скорее всего нет понятия о чести. И по сути Тхалса была права, и с точки зрения сохранности своей страны поступила совершенно грамотно. С второженцами и террористами не ведут переговоры.
Просто я уже привык к тому, что обладающие силой люди и боги часто старались сохранить имидж или хотя бы видимость оного. И то, что кто-то может поступить настолько беспардонно, банально не пришло мне в голову.
Тем не менее, то, что я мог понять, почему она так сделала, не значило, что моя ярость уменьшалась. Скорее наоборот. И, не дожидаясь даже ответа, я рванулся вперёд, сходу врубив на полную все свои способности.
Дар роста Майскарда принял поток маны, тут же вернувшийся в двукратном объёме. Он не мог работать с бесконечной эффективностью, но порождаемой им «лишней» маны должно было хватить, чтобы мои побочные Дары не нуждались в энергии основных.
Дар контроля, помимо управления течениями маны в теле, запустил приказы силы, скорости, исцеления и магических платформ. Я должен был двигаться и действовать на пределе своих возможностей, и использовать все ресурсы, что у меня были.
Дар пожирания приготовился моментально поглотить и усвоить любую энергию, что попадётся мне. Отголоски вспыхнувшей в ответ на мой рывок чёртовой дюжины аур Тхалсы и её прихлебателей тут же стали
